выразительность интонаций, и закругленные ариозные фразы. При этом само вокальное интонирование текста, звучащего в переводе на болгарский язык, иногда несет на себе отпечаток национальной речи.
Инструментальная партия цикла (в оригинале написанная для камерного оркестра) — эмоционально гибкий комментатор, нередко «досказывающий», раскрывающий психологический подтекст стиха.
Партитура графически скупа, временами то акварельно прозрачна, то обнаженно драматична. Выделяются солирующие тембры, которые нередко составляют своеобразный смысловой «дуэт» с певцом. Запомнился, например, грациозно-лирический лейтмотив (флейта) из пятой части — хрупкая, слегка орнаментированная тема с едва заметными танцевальными акцентами (проходящая неоднократно в финале цикла, она как бы отвечает похожей флейтовой теме первой части). Использует композитор и моменты импрессионистски красочной звукописи.
Великолепными интерпретаторами произведения оказались болгарские певцы Л. Барева и П. Герджиков, вдохновенно, с тонким артистизмом исполнившие этот цикл.
В жанрах камерной музыки наиболее сильно сказалась и склонность к эксперименту, свойственная сегодня некоторым авторам Болгарии. Однако не всегда подобные поиски приводят к интересным художественным результатам. Свидетельство тому — прозвучавший в Москве вокальный цикл И. Маринова «Пентаграмма» (для баса, струнного оркестра, фортепиано и ударных инструментов). Несколько претенциозное название, означающее что-то вроде «пятиугольника» (в сочинении пять частей: первая, третья и пятая — вокально-оркестровые, вторая и четвертая — инструментальные интерлюдии), в известной мере соответствует и стилистическому облику цикла. Применение сугубо экспериментальных средств не одухотворено здесь оригинальной музыкальной мыслью, живым ощущением поэтического образа.
Сильные своим идейно-эмоциональным подтекстом, с некоторой долей символики (в первой части — «Стены»), стихи В. Ханчева не получили в произведении убедительного музыкального эквивалента. Поэтический текст, прочтенный композитором в однообразно декламационной манере, близкой подчас разговорному речитативу, звучит прозаически. Быть может, виной тому и отсутствие в оркестровой партии ярких инструментальных мыслей — обобщений. Не оправдывается в данном случае художественной необходимостью и использование композитором элементов серийной техники. Наиболее удачным по музыке представляется финал («Я жив»), с выразительным трио голоса, виолончели и фортепиано.
К сожалению, современная камерная музыка Болгарии была представлена в концертах фестиваля довольно скудно. Кроме циклов Л. Пипкова и И. Маринова, прозвучали также отдельные романсы П. Владигерова, Г. Карастоянова, С. Обретенова, Г. Иванова, Т. Попова, небольшая «Пастораль» для флейты Ф. Кутева, фортепианные миниатюры В. Стоянова.
В целом же фестиваль болгарской музыки прошел с несомненным успехом. И это дает основание предполагать, что такого рода смотры культуры социалистических стран станут хорошей традицией нашей музыкальной жизни.
Е. Гордина
ВСТРЕЧА С МУЗЫКАНТАМИ ИЗ ГДР
Илл. 1
Иоганн Себастьян Бах и Людвиг ван Бетховен, Роберт Шуман и Иоганнес Брамс, Вольфганг Моцарт и Рихард Вагнер!.. Немыслимо представить себе даже на минуту мировую музыкальную культуру без этих имен, составляющих ее гордость и славу. И вполне понятен и естествен тот энтузиазм, с которым музыканты из Германской Демократической Республики предстали их интерпретаторами перед московскими слушателями.
В концертах декады приняли участие крупнейшие артистические силы: достаточно сказать, что в Москве выступили Немецкая государственная опера и прославленный оркестр «Gewandhaus». Интерес москвичей к оперным спектаклям и концертам был очень велик, залы заполнялись до отказа. Прослушать все программы декады, естественно, не было возможности, и я остановился на концертах оркестра «Gewandhaus», органиста Роберта Кёблера и пианиста Дитера Цехлина. (К сожалению, очень интерес-
Дитер Цехлин
ный вокальный вечер Ханнелоре Кузе совпал с симфоническим концертом.)
Пианист Дитер Цехлин выступил в Малом зале консерватории с солидной программой из произведений Баха, Бетховена, Шумана, Шопена и современного немецкого композитора Гюнтера Кохана, программой вполне традиционной и с небольшими отклонениями повторяющей содержание многих Klavierabend’ов. (Пожалуй, не вполне уместно выглядели здесь два ноктюрна Шопена, следовавшие за пьесами Г. Кохана и предшествовавшие «Appassionata».)
Цехлин — один из видных представителей послевоенного поколения немецких пианистов. В манере его привлекают серьезный подход к музыкальному материалу и основательный профессионализм. В наше время, когда общий уровень технического мастерства возрастает буквально с каждым десятилетием, уже никого не удивишь виртуозным владением инструментом, однако пианизм Цехлина — если подразумевать под этим термином техническое мастерство в узком смысле слова — весьма внушителен. Артист свободно владеет различными видами фортепианной техники и никакие, если так можно выразиться, «материальные» затруднения не могут помешать ему в реализации исполнительских концепций.
Артисту, насколько можно было судить по рецензируемой программе, свойственно тяготение к романтической манере начала века, но, так сказать, на «современной основе». Я бы определил его стиль как некий e-moll'ный «здоровый и земной романтизм». Попробую пояснить свою мысль на конкретных примерах: e-moll'ная партита Баха была исполнена пианистом в подчеркнуто приподнятом, патетическом стиле. И хотя Цехлин играл подлинный текст Баха, меня не оставляло ощущение, что я слышу одну из бесчисленных транскрипций для фортепиано, столь распространенных пятьдесят — семьдесят лет назад. Насыщенное, усиленное обильной педализацией, звучание явно этому способствовало. Безусловно, и такая интерпретация правомерна, но… «все познается в сравнении». После того как мы слышали ту же партиту в исполнении Глена Гульда, подобная трактовка невольно кажется несколько устарелой и ненатуральной.
С интересом я ожидал «Крейслериану», полагая, что здесь концертант окажется в близком ему мире романтических образов. Одно из самых поэтичных творений великого романтика стоит, как мне кажется, несколько особняком в его творчестве и требует особенно тонкого и бережного отношения. Может быть, я слишком часто обращаюсь к аналогиям и ассоциациям, но, право, говорить о «Крейслериане» и не вспомнить Владимира Софроницкого — это почти невозможно! Одухотворенность высшего порядка и поэзия — вот то главное, без чего нет «Крейслерианы».
Цехлину больше всего удались части цикла, требующие «активности» исполнителя (первая, третья, седьмая). Правда, в отношении силы и плотности звука пианист допускал иногда некоторую перегрузку, но все же пьесы, где проявился его действенный и энергичный темперамент, прозвучали выразительно и экспрессивно. Меньшее впечатление оставили другие части цикла, музыка которых целиком погружается в сферу интимной поэзии и глубокого созерцания. Если говорить о «низких материях», то исполнителю попросту не хватало здесь красоты звука в р и рр и «поющего» legato
. Несколько неоправданными показались мне и чрезмерные паузы между отдельными частями цикла, расхолаживавшие слушателей.
В начале второго отделения Цехлин отлично сыграл пять пьес Гюнтера Кохана из цикла
-
Содержание
-
Увеличить
-
Как книга
-
Как текст
-
Сетка
Содержание
- Содержание 9
- Высекать огонь из сердец людей 10
- Навстречу великому юбилею 16
- Славление вождя 20
- Четырнадцатая 22
- Об одной русской симфонии 28
- «Третье поколение» действует 32
- Певец правды, любви и свободы 37
- Новые балеты Караевых 41
- Что показали гастроли 47
- Берлинская опера в Москве 53
- Концепция спектакля в оперном театре 67
- За творческое единение 79
- В концертных залах 82
- Большая соната op. 106 96
- «Периодическая система» ладовых форм 117
- «На горизонте появляются новые истины...» 120
- Дессау — 75 130
- Дорогой побед 134
- «Варшавская осень-69» 137
- Успех советской дирижерской школы 147
- На конкурсе в Мюнхене 152
- На музыкальной орбите 154
- Наш вестник 159
