Выпуск № 1 (374) | 1970 - страница 25

тельный, легкий и изящный танец ланей; музыка также живо передает напряженность схватки Сарбиназ и Суртайши, зарождение и развитие чувства любви между Гулаим и Арысланом. Убедительно показана решимость девушек идти на спасение родного города, захваченного и разрушаемого Суртайши. Наконец, схватка с ним и победа показаны именно в музыке.

Все это позволило создать во многом эффектный спектакль (балетмейстер-постановщик А. Кузнецов, дирижировал автор). Он красочно оформлен (художники А. Визель и С. Самохвалов). Цвет и свет — активные участники разворачивающегося действия.

И все же — повторим — несмотря на бесспорные достоинства самого сочинения и постановки, в нем не выполнена основная задача, которую объективно поставил перед собой композитор. Пожалуй, можно даже сказать, что по сравнению с тем, как раскрывали национальный материал в своих сочинениях Р. Глиэр, А. Козловский, Г. Мушель, внесшие большой вклад в узбекскую музыкальную культуру, балет Л. Фейгина — шаг назад. И с точки зрения использования, раскрытия и обогащения народного мелоса, проникновения в его специфику, и — тем самым — с точки зрения развития национального балетного жанра.

Проблемы постановочной культуры

Этот раздел хочется начать с примеров.

…Вечер одноактных балетов… Первый кончается смертью Лейли. Во втором убивают Франческу, в третьем — Кармен. Далее следовал четвертый акт из оперы «Дилором» М. Ашрафи. Главная героиня здесь тоже умирает. Правда, на московской сцене до этого дело не дошло: действие оборвалось изгнанием девушки в ядовитую пустыню. Но все же!..

Было в постановке названных балетов и привлекательное, особенно во «Франческе да Римини» (балетмейстер А. Мулинов, художник Т. Шарахимов) и в «Болеро» (балетмейстер Г. Измайлова, художник В. Мамонтов). Но несмотря на отдельные находки актеров, балетмейстеров и художников, вечер как целое не получился. В нем оказался совершенно неиспользованным принцип контрастного сопоставления материала. Мир человеческих чувств раскрывался очень узко, однопланово. По существу все четыре части балетного вечера были посвящены одной теме — горячей, но несчастливой любви, неизменно ведущей возлюбленных к гибели. Уже в третьей такой истории — о Кармен, — как ни темпераментно она была представлена, становилось скучно. Все было заранее известно, мысль ничего не искала и не ждала; эмоциональное восприятие замирало.

И уж совсем непонятно, зачем посреди одноактных балетов публике преподнесли фрагмент из оперы. Особенно она проигрывала на фоне «Болеро»; после энергичного действия, стремительно развертывавшегося в повести о Кармен, на сцене наступал полный застой.

Сначала зрители долго внимали статичному хору придворных, потом стали прибывать многочисленные гости. Затем появилась сама Дилором. И вся эта масса действующих лиц приходила на сцену затем, чтоб не совершить ничего. Что происходит? Каковы взаимоотношения героев? Тем кто не знаком со всем содержанием оперы, это было неясно. Даже прекрасное выступление Г. Измайловой в роли Индийской красавицы не спасло положения. Оно оказалось лишь пленяющим взор оазисом в пустыне бездействия на сцене и в музыке, которого не могли возместить никакие пышные наряды.

Итак, вечер одноактных балетов предстал в целом композиционно не продуманным спектаклем, легко распадающимся на отдельные, не связанные друг с другом части. Отсюда ощущение необязательности, случайности в подборе материала. Излишне говорить, что испытать эстетическое удовлетворение зрителям не удалось.

Еще примеры. На этот раз из «Пиковой дамы». …«В спальне графини». В глубине сцены приютилась узкая кроватка, типа солдатских коек, с плоской подушкой. Это — ложе аристократки! Странное представление постановщика о графском быте! Герман проходит мимо портрета хозяйки дома, не заметив его (хотя в опере, как известно, речь идет именно об этом портрете), и бродит по комнате, пока не натыкается на ее скульптурный бюст… На балу он появляется, забыв снять в прихожей уличный офицерский плащ. Елецкий, облаченный в форму кавалергарда, на гулянье в Летнем саду бодро, по-современному, трясет руку другу (хорошо хоть по плечу не хлопает!) Решетка Летнего сада поставлена параллельно переднему краю сцены и заднику. Она перерезает сцену примерно по середине, создает ненужную тесноту, сковывающую актеров.

…Миловзор непринужденно сует свой жезл в руки светской дамы, мирно созерцающей пастораль «Искренность пастушки».

…Лиза, оставшись одна, обращается к ночи… а сцена залита желтым дневным светом.

Примеры подобных неточностей и небрежностей в спектакле (постановщик В. Навроцкий, художник В. Рыфтин) можно легко умножить.

Читатель может сказать: «Позвольте! Ведь это мелкие накладки!» Верно! В принципе бывает всякое. Но здесь накладок столько и они объединяются в такую прочную цепь несуразностей, что определяют «стиль» всей постановочной работы. А ведь если бы приложить минимум уси-

лий, то по исторической и художественной литературе не так уж трудно было узнать и о графском быте, и о нормах поведения, принятых в высшем свете. Можно было бы узнать и сообщить актерам, какими должны быть их позы, походки, движения, как они должны носить свой костюм. Современные движения в костюмах другой эпохи выглядят неуклюже, нелепо. И происходящее на сцене из правдивой картины жизни превращается в нарочитую игру (особенно у Р. Борухова в роли князя Елецкого). А жаль: в музыкальном отношении «Пиковая дама» — в театре из лучших.

Еще несколько примеров... В опере «Хамза» узбечки двадцатых годов ходят по улицам кишлака и в доме на тонких высоких каблучках, с часами на руках.

...В оставленной без хозяина усадьбе, где временно поселился Хамза, стоят стулья, которые мы привыкли видеть в наших учреждениях, с инвентарными номерами на видных местах.

...Заглушая оркестр и певцов, герой оперы «В день свадьбы» начинает не на шутку забивать в доску гвоздь. Вряд ли это лучший способ достижения реализма на музыкальной сцене.

Бросается в глаза несоразмерность в оформлении отдельных спектаклей. В одних поражает излишняя роскошь постановки — декораций, костюмов. Поражает, но не восхищает. Зачем она нужна? Это неприятно, как всякое излишество. Броский реквизит все равно не может возместить отсутствие драматургии, если ее не хватает в музыке и сценическом действии. Пышностью не прикроешь и недостаток подлинно творческой фантазии художника, при которой каждая деталь оформления эмоционально воздействует, играет на замысел. Именно такая фантазия не ощущалась, к примеру, в четвертом акте оперы «Дилором», о чем уже говорилось.

Оформление некоторых других спектаклей чрезвычайно скромно. Причем иногда эта скромность идет на пользу: она заставляет постановщиков и художников искать и в иных случаях находить лаконичные и выразительные решения. Удачным, например, представляется живописное оформление «Франчески». В нем почти нет декораций, а цвета одежды и освещение непосредственно участвуют в развитии музыкально-сценической драматургии: белый и синий, связанные с образами Франчески и Паоло, борются с черным и красным цветами Джотто Малатеста и до конца противостоят им (художник Т. Шарахимов).

С выдумкой решен эпизод в черном дворце Джабира второго действия балета «Сухайль и Мехри» (художники М. Мусаев и М. Ройтман). Почти пустая сцена. Черный задник. На его фоне одна тяжелая колонна, переходящая в массивную давящую арку. С нее свешивается тускло поблескивающий фонарь. Перед нами словно виселица... И сразу возникает ощущение тягостной обреченности, которое отлично вводит в трагическую ситуацию этого акта.

Однако иногда скромность оборачивается не-

Илл. 1

Тути-Киз — С. Тангуриева, Одыл — И. Юсупов. «Сухайль и Мехри»

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Илл. 1

Тути-Киз — С. Тангуриева, Одыл — И. Юсупов. «Сухайль и Мехри»

Содержание