Выпуск № 1 (374) | 1970 - страница 30

дается счастьем. Рокко также рад, Джоакино страдает от ревности, а Леонора — от невольного обмана. Этот ансамбль — образец построения оперной формы на основе сплошного ostinato. Проникновенная мелодия проходит во всех голосах квартета, пленяя духовной красотой, пластичностью рисунка, эмоциональной насыщенностью. Ее возвышенный строй и глубина чувства несомненно навеяны образом Леоноры. И задушевная интонация пения Лиане Зинек несомненно предопределила характер всего ансамбля.

Если «недостаточность эмоционального напряжения» Рицмана и Зинек во втором квартете несколько расхолаживает зрителя, то заключительный дуэт в сцене подземелья они поют вдохновенно, как гимн мужеству и любви. Поэтому он и обрел значение своеобразного вступления в музыку народного ликования.

Трудно в исполнении немецких артистов отдать предпочтение какому-либо из хоров (хормейстер Зигфрид Фёлькель). Естественно, первый — олицетворение народного горя, и звучность его пронизана скорбной интонацией. В гимнической приподнятости, живости и звонкости второго слышится лапидарная песня ликующих улиц и площадей.

Финал — вершина и логическое завершение композиции. Вместе с ним в оперу врывается та интонация, которая впоследствии, в Девятой симфонии, преобразится в очистительную бурю и властный призыв к единению миллионов. Именно это и было подчеркнуто берлинцами, верно почувствовавшими и ярко донесшими до слушателя демократический дух и мускульную энергию музыки Бетховена, обращенной к народам мира.

И такое прочтение этой гениальной музыки несомненно делает ее созвучной нашей эпохе. Именно этой благородной идеей пронизана вся дирижерская интерпретация «Фиделио», четко реализованная Отомаром Сюитнером.

Из новинок немецкой музыки театр показал оперу П. Дессау «Пунтила» по известной пьесе Б. Брехта «Господин Пунтила и его слуга Матти». Чрезвычайно сложная по музыкальному языку, необычная по драматургии, к которой, возможно, применимо определение «хроникально-кинематографическая», почти насквозь пронизанная пародийностью, скорее смахивающая на разговорную драму с непривычным оркестровым сопровождением, чем на оперу в ее повседневном значении, «Пунтила» оказалась довольно трудным орешком для восприятия.

В разговорном прологе (примечательная деталь: опера начинается и завершается без музыки) Брехт дает исчерпывающую характеристику своему герою:

…В дверь
Ворвется жадный допотопный зверь
Жестокий деревенский богатей,
Известный бесполезностью своей.
Там, где он водится, тупой и твердолобый, —
Он бич земли, он полон дикой злобой.
Вы видите, как он, бесстыжий и опасный,
Проходит по земле Финляндии прекрасной.

В Пунтиле словно живут два человека. В состоянии скотского опьянения он проповедует всеобщее братство, бичует себя за пороки, «держит душу нараспашку». Дойдя до «положения риз», Пунтила доверяет слуге свой кошелек, обещает простым женщинам из Кугеллы жениться на них, пытается выдать дочь свою замуж за шофера.

В состоянии же, когда он, по его собственному выражению, «в стельку трезв», это жестокий эксплуататор, отталкивающий своим волчьим индивидуализмом, беспощадный эгоист, лишенный чувства сострадания и справедливости.

Опьянение Пунтилы — суть проявление брехтовского эффекта отчуждения. Разоблачая моральное уродство главного персонажа комедии, Брехт вскрывает антагонизм буржуазной действительности и человеческого начала. То, что с точки зрения буржуазного общества нормально (трезво), то на самом деле бесчеловечно. И наоборот, когда социально детерминированная совесть и разум хищника оглушаются алкоголем, он становится «как бы человеком».

Дессау стремится найти этому брехтовскому эффекту социальной мимикрии музыкальный эквивалент. С одной стороны, в его партитуре явно ощущается опора на разговорную речь, фольклорные интонации, на традиционные жанры и формы. С другой стороны, весь тематический материал дан автором в ироническом преломлении, что осуществляется целым арсеналом средств искажения. Назовем некоторые из них: применение к простенькой мелодической канве нарочито усложненных додекафонных созвучий, ритмические и тембральные несоответствия, вызывающие ненатуральность движения голосов и их окраски и т. д.

Именно с помощью этих пародийных средств и достигается эффект отчуждения, постоянно возникает «разоблачающее начало», не дающее ослабнуть полемической направленности музыки. Да, у Пунтилы бывают человеческие порывы, и в таком случае голос его ищет естественную интонацию, он способен зазвучать гневно и нежно, мягко и с укором. Но все эти эмоции тут же отрицаются музыкально-психологическим контрапунктом, который раскрывает истинную сущность персонажа.

Пунтила — Райнер Згос Матти — Курт Рем

О такой музыке не скажешь, что она выступает в роли союзницы слова или (что звучало бы уж совсем неправдоподобно) что они растворяются друг в друге. Нет, в известном смысле музьжа играет здесь роль «протагониста» и там, где Пунтила «темнит», приходит слушателю на помощь, указывая на обман и лицемерие, на чудовищное несоответствие того, каким герой хочет казаться и какой он на самом деле. Таким образом, брехтовский прием отчужденности у Дессау реализуется в синтезе несовместимых моментов естественности и искусственности, нарочитой простоты и еще более нарочитой усложненности, реализуется в синтезе слова, претендующего выражать, и музыки, отказывающей ему в этом праве. Конечно, в этом замысле и особенно в его воплощении немало экспериментального, пробного. Однако отказать ему в оригинальности никак нельзя.

...Но каково же приходится актеру, исполняющему роль Пунтилы! Ведь вживаясь в материал, он обязан соблюдать дистанцию; утверждая — брать под сомнение, представляя — отвергать. И все это ни до и ни после действия, а одновременно с ним. Пунтила против Пунтилы! Как в самой партитуре двуликость образа достигается контрапунктом контрастных начал, так и в живом сценическом исполнении она должна проявиться в раздвоенности самого персонажа-актера, на каждом шагу противоречащего себе.

Райнер Зюс сумел превосходно справиться со всеми этими проблемами. Он проявляет поразительный дар перевоплощения, следуя парадоксальной логике жизни своего героя. Он искренен в своем поведении, особенно в сценах опьянения. Артист нашел «тональность» пластического характера: в его движениях нередко ощущается ритм танца; наклон туловища таков, как будто ему трудно сохранить равновесие. В редкие же минуты трезвости он как-то тяжелеет и взор его словно каменеет...

Вокальная партия Пунтилы требует прямо-таки виртуозного владения голосом. В речитацию постоянно вторгаются интонационно очень сложные рисунки со внезапными и резкими скачками на всевозможные интервалы, со сменами метра и ритма. К тому же вокальная партия чаще всего идет вразрез с оркестровой, так что артист может рассчитывать только на собственную музыкальность. Действительно, Зюс, продемонстрировал снайперскую точность «интонационных попаданий». В продолжении всего спектакля он находится в центре внимания. Отметим четвертую сцену («Господин Пунтила проводит время с ран-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пунтила — Райнер Згос Матти — Курт Рем

Содержание