Выпуск № 11 (372) | 1969 - страница 25

драматургическая несостоятельность в значительной мере искупается.

Режиссура Ш. Месхи в этом спектакле, как и в других виденных мною его работах, тщательная и добросовестная. Главное в ней — обоснование сценического поведения актеров логическим исследованием характеров и обстоятельств, в которые попадают персонажи пьесы, достоверность народного колорита. Именно это делает простые и ясные постановочные замыслы особенно эффективными, так как помогает наибольшему раскрытию жизненного правдоподобия. При этом Месхи, по-видимому, не принадлежит к тому типу режиссеров, которые подавляют своих сопостановщиков. Он хочет, чтобы инициатива сотрудничающих с ним художника, балетмейстера, артиста развивалась самостоятельно и добровольно шла навстречу его замыслам. Для коллектива, подобного тбилисскому, включающего многих талантливых актеров, склонных к несколько преувеличенной, экспрессивной игре, очень полезен именно такой руководитель, предоставляющий исполнителю свободу и одновременно умеющий тактично сдержать его темперамент. Однако иногда это ценное качество режиссера оборачивается против него. Так произошло, мне кажется, и в «Песне о Тбилиси».

П. Лапиашвили — художник опытный, много и с успехом работающий в грузинском театре. В оформлении, сделанном им для спектакля, многое удачно. Но не все. Вращающаяся конструкция, состоящая из лестниц и дверей, может быть и связана как-то с обликом старых домов Тбилиси, однако красоты города, его своеобразия она не передает; во второй же картине второго акта детали оформления, которыми художник хочет показать, что действие происходит на веранде ресторана, безвкусны по цвету. И все-таки в художественном оформлении есть строгость, отвечающая режиссерскому замыслу. В работе же балетмейстера Р. Цулукидзе иногда проявляется броская эффектность, органически чуждая Месхи. Таков шейк, завершающий первый акт. Он поставлен и исполняется с таким темпераментом, что кажется, будто весь Тбилиси захвачен какой-то злой силой, заставляющей всех, как одержимых, отплясывать этот ганец, в пьесе же и постановке ничто не готовит к появлению такой сцены.

Фото

Касьяне — И. Кутателадзе
Кеция, его жена — Б. Январашвили
«Песня о Тбилиси»

Другой случай — это набдури, завершающий оперету. Действие подошло к концу, и перед зрителем разворачивается картина празднования юбилея города. Конечно, постановщики стремились сделать ее как можно более эффектной, соответствующей значению праздника, и тогда родилась мысль сопоставить в танце старое и новое. Хорошее, правильное намерение, только выполнено оно неудачно: вереница танцоров в бурках и папахах, движется по сцене, поворачивается лицом к публике, раскрывает бурки, и перед зрителем оказываются... «мини-одетые» девицы в модных седых париках. Что же сопоставили балетмейстер и художник? Из прошлого — красивый, героико-романтический образ, из современности — некое подобие стриптиза, girls из ревю не очень-то высокого пошиба. Костюмы, в которых танцуют девушки, вульгарно малинового цвета, самый покрой их с претензиями дурного вкуса. Исполняется танец нечетко...

Очень противоречивое впечатление оставляет «Девятый вал». Музыка, написанная В. Азарашвили, по-настоящему талантлива. При хорошем ощущении жанра оперетты в ней иной раз возникает подлинный оперный размах (первый акт с его развитыми хорами). Содержание пьесы потребовало ввести в музыкальную ткань спектакля интонации русской революционной песни, украинской распевности, элементы блатного фольклора. А в одной из сцен звучит драматичный цыганский романс. При всем этом интонационном многообразии ощущения пестроты стиля не возникает, потому что все в музыке оперетты несет в себе черты творческой индивидуально-

сти композитора. Особой похвалы заслуживает разнообразная и колоритная партитура. «Девятый вал» — только первый опыт Азарашвили в музыкально-сценическом жанре, но он уже внушает уверенность, что молодого композитора ждет впереди большое будущее.

Постановщик спектакля Ш. Месхи проявил себя в «Девятом вале» мастером массовых сцен, и зрителю здесь демонстрируется несколько хороших актерских работ. Особенно выделяются артист Ш. Хаджалия, с мягким юмором, большим обаянием и жизненной достоверностью играющий роль Абрамгулы, Е. Чохели, удивительно естественно соединяющая в своей Иохабед реалистическое правдоподобие с тонкой ироничностью. 3. Кахиани, уже знакомый нам по выразительному исполнению Гонджи в «Кошах Бабаджаны» и Гии в «Песне о Тбилиси», создает здесь запоминающийся образ революционера-подпольщика Журавели.

И все же спектакль — явная неудача театра. Драматург М. Гогиашвили в первом акте оперетты создал многообещающую экспозицию сложной картины борьбы большевиков с захватившими в Грузии власть меньшевиками, но в дальнейшем эта тема не получает развития. Вместо нее возникает довольно трафаретная детективная история, в которой много натяжек, нелепых недоразумений, дутых конфликтов. Разобраться во всей той сумятице, которая совершается по произволу автора, невозможно, и ни самая добросовестная работа режиссеров и артистов, ни наипрекраснейшая музыка не могут спасти сочинение.

Не могу здесь не сказать и еще об одном огорчающем меня обстоятельстве: я уже видел в тбилисском театре оперетту, авторы которой пытались воплотить страницы революционной истории Грузии, — «Нино». Там тоже была мастерски написанная А. Шаверзашвили музыка, но, так же как «Девятый вал», в целом это была неудача из-за слабого в драматургическом отношении либретто.

«Мой безумный брат» Г. Цабадзе и «Поцелуй Чаниты» Ю. Милютина (либретто обеих оперетт написаны московским драматургом Е. Шатуновским) — произведения достаточно хорошо известные москвичам, поэтому я лишь бегло скажу о самих спектаклях.

«Мой безумный брат» поставлен режиссером М. Ошеровским, повторившим в общих чертах свою работу над той же опереттой в Одессе. На тбилисской сцене его замысел воплощен более четко и стройно. Разумеется, спектакль отличается и деталями актерского исполнения, оформления (художник О. Литанишвили), хореографии (балетмейстер Д. Мачавариани).

Мне особенно хотелось бы отметить Т. Мерквиладзе, талантливую актрису, обладающую большим сценическим дарованием и хорошим, крепким голосом с красиво звучащим верхним регистром. Она поет уверенно, точно и музыкально. Я видел ее в нескольких спектаклях. В «Поцелуе Чаниты» артистка исполняет роль Анжелы, вероятно не очень-то ей подходящую, да и вообще мало благодарную. И все-таки даже в эпизодах, где Анжела принимает лишь второстепенное участие, она настолько выразительна, так трогает своей искренней игрой, что от нее невозможно отвести глаз. В «Девятом вале» Мерквиладзе с большим чувством играет и поет Лану. В «Нино» она создала полный обаяния образ главной героини. Но все же именно роль Эммы в «Моем безумном брате» — ее лучшее достижение, по своему значению выходящее за пределы театра. Мерквиладзе с таким мастерством владеет искусством перевоплощения, что исчезает ощущение театральной игры и кажется, что перед зрителем реально существующая женщина, которая, несмотря на все пережитые разочарования и всю ужасную прозу жизни, сохранила чистоту души и способность верить в людей, любить самозабвенно и преданно. Этот образ трогает до слез и порой достигает подлинно трагической силы.

Успеху артиста Н. Пипинашвили в немалой степени способствует красивый голос и благодарные сценические данные. В оперетте «Мой безумный брат» он исполняет роли братьев-близнецов, неотличимо похожих друг на друга, но людей с различной судьбой, занимающих на общественной лестнице разное положение. Гарольд — процветающий миллиардер, человеконенавистник, принявший решение взорвать земной шар, чтобы не допустить прогресса человечества; Джордж — разоренный братом, опустившийся человек, живущий в ящиках на заброшенной пристани, но не потерявший человеческого облика, научившийся уважать бедность и горе, за ироническим скепсисом прячущий беспокойство за судьбу своего народа, простых людей страны. Пипинашвили играет просто и строго, но от начала до конца представления ему удается последовательно и четко раскрыть сложную двойственность братьев Даблъюмов.

Молодая актриса Е. Николадзе с успехом создает трогательный, хрупкий образ девушки, едва достигшей совершеннолетия, впервые полюбившей и внезапно оказавшейся перед лицом страшной катастрофы, которая неотвратимо нависла над всем человечеством и ее любимым Франческо.

Авторы назвали «Безумного брата» трагикомедией. И действительно, пьеса Шатуновского сильно отличается от того, что обычно принято

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Фото

Касьяне — И. КутателадзеКеция, его жена — Б. Январашвили«Песня о Тбилиси»

Содержание

Касьяне — И. Кутателадзе
Кеция, его жена — Б. Январашвили
«Песня о Тбилиси»