Выпуск № 11 (372) | 1969 - страница 28

на сговор с собственной совестью. Таков Крумов в духовном поединке с Анной. А в конце спектакля мы видим его растерянным, раздавленным неизмеримым нравственным превосходством той, которую он обрек на смерть. Мы видим его и сломленным отцовским горем, ибо, стремясь спасти любимую девушку, от рук палачей погибает и Эмил.

Оперой «Антигона — 43» увлеченно дирижирует Иван Маринов, тонко чувствующий волевой романтический настрой музыки. Трудную роль Анны проникновенно ведет Милкана Николова — артистка, обладающая голосом красивого тембра и незаурядным драматическим темпераментом. Среди сольных фрагментов партии особенно запомнились «Отечество» (сцена в полиции) и монолог в четвертой картине (после первой попытки спасти тело брата). Глубокое проникновение в натуру своего далеко не привлекательного персонажа обнаруживает Павел Герджиков (Крумов). Безыскусна и сердечна в трактовке Рени Пенковой любящая и преданная, но непоследовательная в своих поступках Ирина, сестра Анны. Эмил — Петко Маринов, сценически достаточно убедительный, к сожалению, с вокальной точки зрения был небезупречен: временами излишняя вибрация приводила певца к интонационным неточностям.

«Антигона — 43» поставлена в Болгарии тремя оперными театрами — Пловдива, Софии и Русе. Пловдивский вариант, воплощенный Софийской оперой, и увидели москвичи. В содружестве с И. Мариновым выступили режиссер Христо Христов и художник Иоан Левиев. Соединение в опере суровой правдивости, достоверности ситуаций и эмоций большого героического накала диктовало постановщикам и специфическую форму, в которой бытовые элементы переплетаются с символикой. Не везде, однако, найдена в спектакле верная мера условного и соотношения его с реальным. Особенно спорным представляется решение «проблемы хора». На сцене, на движущемся многоярусном станке, сидят рядами хористы в национальных костюмах и стилизованных масках. Уже сама по себе музыка хоровых интермедий вносит неспешную ораториальность в действие. А сценический рисунок настолько усиливает эффект «застылости», что массовые эпизоды начинаешь воспринимать как преднамеренное торможение драматического нагнетания. Видимо, чувствуя это, режиссер пытался кое-где придать им некоторую подвижность. Но не люди, а целые станки с людьми, наподобие лодок с гребцами, движутся в одной из картин по сцене назад и вперед, оставляя впечатление надуманной машинерии. Думается, что мастерство хора, уверенно справляющегося со сложностями своей партии (особенно чисто и выразительно была исполнена третья интермедия; хормейстер Любен Пинтев), достаточно велико, чтобы ре-

Фото

Крумов — П. Герджиков.
«Антигона — 43»

жиссер мог позволить себе самое свободное расположение артистов.

Зрительный образ спектакля «Антигона — 43» отличается строгой собранностью декораций, отмеченных вполне уместным оттенком плакатной символики. Таков занавес: колючая проволока — словно иероглиф насилия и античеловечности, и на ней название постановки. В картинах и сценах, где активно действует Зло (сцена экзамена, картина в полицейском участке, эпизод в кабинете Крумова), художник недвусмысленно применяет отвесно падающий свет фонаря или лампы, погружающий все, кроме ровного светлого кружка, в полумрак. Возникает прямая аналогия с освещением в тюремной камере. Лишь спокойным дневным светом залитая комнатка сестер Антоновых кажется местом, где людям еще можно жить...

Костюмы участников спектакля привлекают строгим вкусом и соответствием тем персонажам, для которых предназначены. Сомнения вызывает лишь костюм главной героини: Анна одета в блестящее черное платье и лаковые туфли с золотыми пряжками. Не слишком ли нарядно для простой болгарской школьницы? По либретто на Анне должна быть школьная форма, пояс с которой пропадает, остается как улика около тела Стояна. Но белый шелковый шнур, обвивающий талию Милканы Николовой, так никуда и не исчезает! А в полицейском участке появляется гитлеровец... тоже в черном и блестящем форменном мундире. Возникает наверно непредусмотренная, но от этого не менее явная зрительная «перекличка», кажущаяся очень неуместной.

*

Заслужить успех в Москве, исполняя «Отелло» Верди, — дело очень нелегкое. Чем потрясти, чем «взять» аудиторию, хорошо знакомую со многими воплощениями этой оперы, после, например, великолепного прочтения ее фельзенштейновцами? Трудно выступать в «Отелло» и после недавнего триумфа концертной интерпретации сочинения в Москве.

Тем не менее в спектакле софийских гостей были минуты подлинных откровений. Хочется прежде всего сказать самые теплые слова в адрес пленительной Дездемоны — Райны Кабаиванской, певицы, в совершенстве владеющей своим чистым, чудесным голосом. Это художник, знающий высокое искусство волшебного, словно истаивающего piano, органичного crescendo, без напряжения достигаемого forte. Ее героиня — не только чарующе женственная, но также и волевая натура. Неподдельная искренность, доверчивость души и чувство достоинства — вот качества, которые ясно прочерчены Кабаиванской. Она показывает себя одаренной драматической актрисой в сцене ссоры из третьего акта, в последнем столкновении. Вся сцена с Отелло в четвертом действии слушалась в напряженной тишине — настолько велико было очарование «вечно женственного», излучавшегося каждой фразой, каждым движением Кабаиванской.

Зная артистизм и вокальную одаренность Николы Николова, мы с нетерпением ждали встречи с ним в роли Отелло. К сожалению, на сей раз певец был явно «не в голосе». К тому же, стремясь как можно правдивее обрисовать страдания своего героя, Николов несколько «пережимает»: его Отелло временами излишне суетлив и нервен, что меняет весь масштаб образа. Несмотря на это, Николов доставляет истинную радость слушателям как музыкальностью фразировки, так и отличным чувством ансамбля (что, как известно, едва ли не высший признак мастерства у оперного певца), особенно в дуэтах Отелло и Дездемоны.

Стоян Попов, исполняющий партию Яго, обладает очень красивым по тембру и сильным, подлинно оперным голосом. Однако его Яго еще не стал в спектакле персонажем, стоящим по художественному воплощению наравне с двумя главными героями. В немалой степени артисту вредит сценическая неотшлифованность роли: скованные движения и жесты, однообразная мимика. Думается, что это не просто отсутствие должного сценического опыта. Процесс вживания в образ должен идти прежде всего через музыку. Артисту надо расслышать, сколько же в ней оттенков коварства — грубого, открытого лишь в моменты злорадного торжества в одиночку, а во всех прочих случаях тщательно маскируемого под обольстительную дружескую сердечность и готовность оказать помощь. Только верное понимание сущности характера Яго сможет заставить певца отказаться от соблазна просто пропевать красивым и довольно громким, ровным звуком сольные и ансамблевые куски своей партии — одной из труднейших в репертуаре драматических баритонов. Безусловно, такой голос, как голос Стояна Попова, кажется самой природой предназначенным для ролей Яго, Симона Бокканегры, Амонасро. Но одного голоса для высокохудожественного воплощения этих образов, увы, мало...

Кассио и Родриго в исполнении Георги Чолакова и Милена Паунова; Лодовико и Монтано у Николая Стоилова и Бояна Кацарского; Эмилия — Тони Христова производят хорошее впечатление, благодаря вокальной и сценической естественности, с которой они проводят свои роли. С точки зрения интонационной чистоты и фразировки прекрасно отделаны Любеном Пинтевым хоровые эпизоды. Асен Найденов, давний любимец москвичей, дирижирует оркестром в присущей ему величаво-благородной манере.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Фото

Крумов — П. Герджиков.«Антигона — 43»

*

Содержание

Крумов — П. Герджиков.
«Антигона — 43»