Выпуск № 7 (368) | 1969 - страница 6

никать даже в такую сферу проявления классового в общественном сознании, как идеи.

Теория отражения позволяет нам понять и ограниченность возможностей музыки в этом смысле. Коль скоро она воплощает философские, политические и другие идеи в подавляющем большинстве случаев не прямо, непосредственно, а косвенно, ассоциативно, то мы не всегда вправе говорить об отчетливом запечатлении в ней идеологии определенного класса.

Однако та же теория дает нам ключ к пониманию того, как художник выносит классовую оценку отражаемой им социальной действительности не только «через» идеи. Речь идет о таких существенных формах общественного сознания, как мораль и особенно социальная психология (настроения, чувства, привычки различных общественных групп). Они тоже имеют классовую природу, тоже выражают интересы и потребности класса, хотя и не осознанные им, не являющиеся — в отличие от идеологии — продуктом теоретического мышления. И именно потому, что мораль и социальная психология связаны больше не с теоретическими (логическими) понятиями, а с нравственными качествами, волевыми устремлениями, эмоциональными состояниями и процессами, то есть с теми сферами, которые доступны для более непосредственного музыкального воплощения, — они служат важнейшей формой проявления классового в музыке.

Наша наука пока что сравнительно мало занималась анализом того, какие моральные идеалы утверждались в музыкальном творчестве разных эпох и какова их классовая природа. Можно, конечно, в самой общей форме сказать, что, например, воплощенные Бетховеном идеалы: самоотверженный героизм ради всеобщего братства людей, возвышенный строй чувств, душевная сила и стойкость, единство мужества и лирики — были выражением самых передовых для его времени буржуазных моральных принципов. Или что утверждаемые Бородиным добрая созидающая мощь, цельность характера, ласковая целомудренная лирика, здоровый, полнокровный юмор, отвечая нравственным нормам крестьянства, противостояли как буржуазной пошлости его эпохи, так и уже разложившейся к тому времени дворянской морали (см. резкую критику того и другого композитором в его письмах). Но такого рода наблюдения и соображения неизбежно останутся разрозненными и в какой-то мере случайными до тех пор, пока не будет систематизировано и изучено «моральное содержание» музыки всех исторических периодов.

Примерно те же задачи возникают в связи с отражением композиторами социальной психологии различных классов и эпох.

Марксистская мысль постоянно интересуется общественной психологией, чувствами и настроениями больших масс людей и отмечает ее отражение в искусстве. О «духе времени» и «духе народа», о настроениях пролетариев и буржуа в разные моменты истории не раз писали Маркс и Энгельс. Большое внимание уделял связи искусства с общественной психологией Плеханов. «Всякая данная “идеология”, — писал он, — стало быть, также и искусство и так называемая изящная литература, — выражает собой стремления и настроения данного общества или — если мы имеем дело с обществом, разделенным на классы,— данного общественного класса»⁴.

Во многих работах В. И. Ленина дан анализ настроений разных социальных групп, прослоек и классов (пролетариата, крестьянства, буржуазии, армии, чиновничества, интеллигенции и т. д.) как в периоды революционного подъема, так и в годы реакции. Ленин неоднократно подчеркивал, что нельзя понять историю социального развития, не учитывая настроений (а не только взглядов) определенных слоев общества, определенных классов. Разоблачая либерально-буржуазные позиции авторов кадетского сборника «Вехи», он писал: «...может быть, по мнению наших умных и образованных авторов, настроение Белинского в письме к Гоголю не зависело от настроения крепостных крестьян? История нашей публицистики не зависела от возмущения народных масс остатками крепостнического гнета?» (т. 19, стр. 169).

Столь же велика роль социальной психологии для искусства. Особенно глубоко и отчетливо раскрыта она в ленинских статьях о Толстом, где неоднократно го-

_________

⁴ Г. В. Плеханов. Соч., т. 14, М., 1924, стр. 183.

ворится, что писатель выразил как настроения, так и идеи миллионов русского крестьянства (т. 17, стр. 210), как их психологию, так и «точку зрения» (т. 20, стр. 70), хотя известно, что теоретически разработанной идеологии у патриархального крестьянства не было и быть не могло⁵. И один из важнейших методологических выводов, к которому приводят нас эти гениальные статьи, заключается в том, что нельзя раскрыть классовый характер художественного отражения, минуя сферу социальной психологии.

Для музыки как искусства, непосредственно выражающего настроения и чувства, этот вывод имеет особое, исключительное значение. Именно через эмоциональное содержание творчества, в котором отразились психологические состояния и устремления прогрессивных классов общества, были теснее всего связаны с социальной жизнью своей эпохи Монтеверди и Бах, Моцарт и Шуберт, Чайковский и Скрябин. А советская музыка? Разве не углубляется понимание ее социальной сущности как голоса революционных масс, когда мы прослеживаем в ней не только изображение событий нашей эпохи, не только прямое или опосредованное выражение идей социализма, но и многообразное, чуткое воплощение тех чувств, тех переживаний, какими наполнена полувековая история советского общества?

Ленинская теория учит нас воспринимать творчество великого художника как зеркало его эпохи, отразившее настроения широчайших масс народа. С этих же позиций мы должны воспринять и оценить лучшие достижения советских композиторов. Они создали «эмоциональную летопись», которая расскажет потомкам то, чего нельзя будет найти в других документах. Она расскажет, каков был строй чувств и мир настроений героев, построивших социализм.

Разумеется, эмоциональное содержание искусства не противостоит (хотя и не тождественно) его собственно идейному содержанию. Вопрос этот тесно связан с проблемой соотношения классовой психологии и классовой идеологии, о чем немало писал в свое время Плеханов. Читая работу Плеханова «Основные вопросы марксизма», Ленин отчеркнул на полях фрагмент о соотношении «основания» (базиса) и «надстройки», где, в частности, указаны такие элементы надстройки:

«4) Определяемая частью непосредственно экономикой, а частью всем выросшим на ней социально-политическим строем психика общественного человека;

5) Различные идеологии, отражающие в себе свойства этой психики...» (т. 29, стр. 457).

Уточняя положения Плеханова, современная марксистско-ленинская философия определяет общественную психологию как такое отражение эмпирических условий жизни, которое, в отличие от идеологии, не носит систематизированного, теоретического характера, но имеет общие с идеологией корни в социальной структуре данной эпохи. Поэтому идеология и психология класса тесно связаны между собой, что отмечает и Ленин.

Отсюда следует, что даже тогда, когда художник выражает только настроения того или иного класса, его творчество все равно объективно приобретает идеологическую направленность, становится отражением интересов и взглядов этого класса.

Говоря о воплощении в искусстве идей и эмоций, мы должны помнить, что содержащаяся в них оценка действительности есть в то же время оценка эстетическая, то есть выражается она с точки зрения не только политического, морального и иных идеалов художника, но и его эстетического идеала, который, в конечном итоге, тоже носит классовый характер (как это показал еще Чернышевский).

Эстетические вкусы и идеалы различных классов в их историческом развитии изучены пока что недостаточно. Правда, принято считать, что, скажем, аристократия периода упадка любила все затейливо-изысканное и изнеженное, а купечеству нравится все разухабистое и аляповатое. Однако отсюда еще очень далеко до научных определений. Изучение того, как действительно соотносятся между собой идейные позиции, эмоциональные устремления и эстетические идеалы различных социальных групп, остается во многом нерешенной задачей. И именно

_________

⁵ Подробнее об этом мне уже приходилось писать в статье «Руководство к действию» («Советская музыка», 1968, № 9).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание