Выпуск № 7 (368) | 1969 - страница 5

дооценивает активное, созидательное отношение субъекта к окружающему миру. Но Ленин давно уже сказал, что сознание дает не механический отпечаток, а «субъективный образ объективного мира» (т. 18, стр. 120), что «подход ума (человека) к отдельной вещи, снятие слепка (= понятия) с нее не есть простой, непосредственный, зеркально-мертвый акт, а сложный, раздвоенный, зигзагообразный, включающий в себя возможность отлета фантазии от жизни» (т. 29, стр. 330). Подчеркивая активный характер познавательной деятельности людей, неразрывно связанной с практикой, Владимир Ильич утверждал: «Сознание человека не только отражает объективный мир, но и творит его» (т. 29, стр. 194).

Следовательно, ленинская теория отражения не только не игнорирует творческий момент в познании, но и включает его в самую суть данного процесса. Однако при этом познание остается познанием — отражением реальности. Так и произведения искусства отличаются от просто изящных и эмоционально воздействующих на нас предметов (будь то ювелирные украшения, декоративные узоры или чисто сонористические опыты) тем, что имеют духовное содержание, заключают в себе художественный образ действительности. Нет отражения без творчества — это верно, но и творчества нет без отражения. Это — лишь один из бесчисленных примеров, показывающих плодотворность и неисчерпаемую жизненность ленинской гносеологии, в частности — в области искусства.

То же можно сказать, рассматривая и такую важную (особенно — в современных условиях острой идеологической борьбы) эстетическую проблему, как классовость и партийность искусства. Именно потому, что эта проблема чрезвычайно важна, она требует серьезного теоретического подхода; здесь нельзя ограничиться декларациями, повторениями общих слов, призывов и заклинаний. Ведь для того чтобы показать, как в произведениях художника отражается общественная действительность, и чтобы понять, с позиций какого класса она отражается, нужен глубокий искусствоведческий анализ. Особенно сложна задача подобного анализа в музыке. Совсем не просто выяснить, какие стороны социальной действительности (и каким образом) запечатлены не только в произведениях, непосредственно изображающих жизнь общества в различные эпохи, но и в таких (преобладающих в музыке!), где воплощены лирические чувства, эмоции, вызванные созерцанием природы, фантастические картины, рожденные свободной игрой воображения, и т. п.

При решении этой задачи равно опасны как малодушный отказ от опоры на теорию отражения, так и механическое «приложение» общих гносеологических принципов, выработанных на ином материале.

Многочисленные ленинские высказывания о художественном творчестве напоминают нам о необходимости учитывать его специфику как той сферы, где «безусловно необходимо обеспечение большего простора личной инициативе, индивидуальным склонностям, простора мысли и фантазии, форме и содержанию» (т. 12, стр. 101). И в то же время они показывают, что именно теория отражения — и только она — способна раскрыть сущность искусства как особого вида познания общественной действительности.

Отражая мир, художник одновременно выражает себя. Иначе говоря, в искусстве одним из объектов отражения становится его субъект. Такая «неустранимость» личного отношения автора к тому, что он познает, обязательность «субъективного человеческого присутствия» (отличающая содержание искусства от содержания науки²), приводит к тому, что отражение действительности в искусстве оказывается всегда и неизбежно оценочным.

Что бы ни отражал в своем произведении художник, будь то события внешней или внутренней (психической) жизни³, — все это окрашивается его отноше-

_________

² В строгом смысле — от содержания только естественных наук. Иначе обстоит дело в общественных науках, например в социологии, «ибо социолог сам есть часть своего объекта. Исходные понятия и аппарат мышления даны ему социально не только по форме, но и по содержанию. Прежде чем сознание принимается анализировать общественное бытие, оно порождается этим бытием, и сам анализ оказывается моментом движения бытия». (Академик А. М. Румянцев. Гуманистическая идеология и социальная наука. «Вопросы философии», 1968, № 11, стр. 9.) Эти слова могут быть отнесены и к искусству.

³ В свою очередь, все происходящее в психике есть отражение объективной реальности, существующей, как указывает Ленин, вне и независимо от сознания человека.

нием, получает его оценку: идейную, моральную, эстетическую. Эта оценка по форме субъективна, в ней проявляется личная позиция автора. Но сущность личности марксизм-ленинизм видит в том, что она есть, как говорил Маркс, «совокупность всех общественных отношений». В классовом обществе мировоззрение творца (и вообще всякого человека) предстает перед нами как преломленное в индивидуальном сознании мировоззрение того или иного общественного класса. Следовательно, и субъективная сторона содержания искусства, заключенная в нем авторская оценка действительности имеют социальную, классовую природу.

Проблеме классовости художественного отражения современная марксистско-ленинская эстетика уделяет большое внимание. За последние годы ее изучение значительно продвинулось вперед по сравнению с предшествующими периодами, когда социальная сущность художественного произведения непосредственно выводилась из классовой принадлежности автора или его общественно-политических взглядов. Основой для определения подобной направленности сочинения стало его содержание. Здесь сказались благотворные результаты углубленного изучения и творческого применения советскими учеными тех методологических принципов исследования социальной природы искусства, которые разработаны в трудах классиков марксизма-ленинизма, в частности в статьях Ленина о Толстом.

Ленинское понимание классовой природы художественного отражения имеет основополагающее значение для всех областей искусствознания. На его базе разрабатываются принципы социального анализа и в советском музыкознании. В этом отношении сделано уже немало. Но ясно определились и трудности, недостатки, нерешенные проблемы, обусловленные спецификой музыки. Игнорирование ее не может привести ни к чему иному, кроме вульгаризации и плоского примитива, нетерпимых в исследовании столь важного вопроса.

Положение класса в обществе, его интересы, потребности и цели выражаются полнее всего в системе его идей и взглядов, в идеологии этого класса — прежде всего политической (а также и философской, религиозной, эстетической и т. п.). Именно идеи имеют наиболее определенную, ярко выраженную классовую природу. «В обществе, раздираемом классовыми противоречиями, — пишет Ленин, — и не может быть никогда внеклассовой или надклассовой идеологии».

Подходя с такой точки зрения к музыке, мы сразу сталкиваемся с тем, что она обладает намного меньшей понятийной (как и предметной) конкретностью, чем почти все другие виды искусства. Поэтому собственными средствами она не может непосредственно выразить многие философские и политические идеи, которые поддаются, в строгом смысле, лишь словесному воплощению. Правда, возможности музыки сильно возрастают, когда она вступает в синтез со словом и сценическим действием. Но надо все же помнить, что в синтетических жанрах идея воплощается уже не только музыкой самой по себе, а произведением как целым.

Не следует ли отсюда, что «чистой» (инструментальной беспрограммной) музыке недоступно выражение философских и политических идей, а тем самым — и классовой идеологии? Теория отражения позволяет разрешить и эту сложную проблему. Здесь на помощь гносеологии приходит социология искусства, обобщающая социальный опыт художественного восприятия, в котором огромную роль играют складывающиеся постепенно устойчивые слушательские ассоциации между музыкой и внемузыкальными факторами.

На протяжении нескольких столетий, по мере освобождения от узкоприкладных функций, европейская музыка настойчиво осваивала все более глубокие и абстрактные идеи. Сначала ими овладели синтетические жанры: мадригал и месса, опера и оратория. А затем настал период, когда и композиторы, выработавшие для воплощения подобных идей соответствующие ассоциативные средства, и слушатели, усвоившие значение этих средств на основе восприятия музыки со словом и действием, оказались готовыми к тому, чтобы те же идеи были выражены уже одной лишь «чистой» музыкой. Это и было рождением симфонизма как метода, вскоре раскрывшего свое могущество в творчестве великого «философа звуков» — Бетховена.

И далее музыка не раз доказывала свою способность высказывать значительные мысли о действительности, про-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание