В СЕКРЕТАРИАТЕ СОЮЗА КОМПОЗИТОРОВ СССР

Обсуждаются проблемы литовской музыки

После прошедшего в конце прошлого года Четвертого Всесоюзного съезда СК СССР новый состав секретариата, верный своим традициям, возобновил прослушивание творческих отчетов республик.

В марте состоялось заседание, посвященное литовской организации. Ее руководитель Э. Бальсис во вступительном слове ознакомил присутствующих с деятельностью коллектива национальных композиторов за последнее время, рассказал о наиболее важных творческих мероприятиях, проведенных в республике, о планах на 1969 и 1970 годы.

Выступление Э. Бальсиса дополнил А. Таурагис, сообщивший о работе литовских музыковедов. После этого состоялось прослушивание следующих сочинений: А. Рекашюс — Вторая симфония, В. Багдонас — Концерт для трубы с оркестром, Б. Кутавичюс — Поэма для виолончели, духового квинтета и фортепиано, А. Бражинскас — Вариации для двух фортепиано, В. Юргутис — Квинтет для духовых инструментов, В. Монтвила — Две народные песни, «Звоны» для фортепиано, «Треугольник» для двух флейт и фортепиано, Ф. Байорас — «Витражи», В. Пакетурас — Сюита для квинтета барбинес.

Обсуждение носило характер живой дискуссии, которую мы публикуем в сокращенном виде.

И. Нестьев

На секретариат представлен очень пестрый и разнообразный материал, и трудно, конечно, с первого прослушивания что-то сказать. Я вспоминаю свою интересную поездку в Литву на один из пленумов Союза композиторов лет десять тому назад. Тогда мы услышали в произведениях композиторов республики много хорошего, но кое в чем отмечали стилистическую пассивность, черты излишне традиционного и безынициативного творчества. Помню, в частности, критические замечания, направленные в адрес оперы В. Кловы. Высказывалось пожелание, чтобы литовские авторы смело обновляли язык и осваивали более современные выразительные средства.

Прошло десять лет, и картина сегодня представляется совершенно иной, не похожей на то, что было тогда. У меня создалось мнение на основании прослушанного, что молодые литовские композиторы хорошо владеют профессиональной техникой, свободно применяют современные средства, не уступая в этом своим московским и ленинградским коллегам. Вряд ли кого-либо из выступавших сегодня авторов можно упрекнуть в незнании выработанных в XX веке возможностей музыкального языка, особенно возможностей тембровых. Наоборот, иногда, быть может, возникает впечатление несколько внешнего увлече-

ния чисто сонорными средствами или техникой пуантилизма. При знакомстве с некоторыми опусами у меня порой рождалось ощущение, что где-то я уже это слышал — то ли на «Варшавской осени», то ли в новейших записях, привезенных из Загреба или Братиславы, Парижа или Милана. Речь идет о модной технике тембровых пятен, хаотической фактуре, заполненной нервными бросками, кляксами, точечками. Стало жаль, что в этих новых камерных пьесах исчезло то национально-специфическое, издавна присущее литовскому искусству, что радует нас в литовской песне, в современной прекрасной поэзии Э. Межелайтиса, в отличном фильме, которым многие из нас были потрясены, — я имею в виду фильм «Никто не хотел умирать» В. Жалакявичуса.

Сегодняшняя Литва создает искусство подлинно новое, мужественное, волнующее своей страстностью и гражданственностью, и на это лучшее, по-моему, должна ориентироваться и музыкальная молодежь республики.

К сожалению, сегодня в прослушанных камерных пьесах мы этого не услышали. Скорее заметны чисто колористические, тембровые поиски, занятные комбинации декоративных шумов, звонов, таинственных гулов. Кое-где были интересные звуковые находки. Безусловную одаренность — чисто колористическую — продемонстрировал, например, А. Бражинскас в своей пьесе для двух фортепиано. Были любопытные сонорные эффекты и в других пьесах. Но за всеми этими тембровыми комбинациями, иногда свежими, иногда явно подражательными, далеко не всегда ощущаешь большую идейно-эстетическую цель, ясную творческую устремленность,

Мы не услышали ни одного произведения с современным поэтическим сюжетом, ни одного вокального произведения, ни одного опуса, по которому было бы видно, что автор поставил перед собой не только чисто красочно-колористические задачи, но и определенные цели, связанные с современной жизнью.

Может быть, Вторая симфония А. Рекашюса, которая прозвучала в записи, была значительно более серьезной по замыслу, более широкоохватной по cвоему образному содержанию, что вполне закономерно в данном жанре. Многое в этой музыке мне импонировало, в частности вторая часть — своеобразный танец смерти; запомнился и финал, который, опять же, выдержан в «макабрном» тоне (от этого возникает, правда, ощущение некоторой одноплановости настроения)...

Затрудняюсь сейчас давать нашим уважаемым гостям какие-либо универсальные рецепты. Мы порой любим произносить привычные заклинания о необходимости обращаться к истокам народного творчества. Не знаю, нужно ли обязательно напоминать об этом и сегодня. Каждый художник ищет свой, особый путь, и было бы навязчивым давать композитору, имеющему определенные вкусы и привязанности, одни и те же универсальные рекомендации. Тем не менее позволю себе выcказать такую, возможно не новую, мысль: талантливым молодым музыкантам Литвы не стоило бы отворачиваться от народного искусства, забывать его чудесные традиции. Мне вспомнилось, например, что Стравинский в ту далекую пору, когда он сочинял «Весну священную», счел возможным взять для начальной темы фагота мелодию литовской народной песни. Такой оригинальный, смелый художник, каким он был в то время, художник, решительно ломавший многие каноны искусства,— и тот почувствовал необходимость прильнуть к свежему фольклорному источнику, и это в значительной мере определило достоинства его знаменитой партитуры.

Нам продемонстрировали сегодня несколько подлинных литовских песен в современной гармонизации. Мелодии их — очень свежие, национально самобытные — порой не совсем органично сочетались с чисто декоративными созвучиями «шумового» склада. Зато выгодно отличались своей естественностью и колористической прелестью скромно, но тонко сделанные пьесы для ансамбля народных инструментов.

Я не стал бы утверждать, что выразительные средства, так увлекающие нынче молодых литовских композиторов, вообще «чужды» нашему искусству и не могут быть использованы. Вероятно, те или иные тембровые находки могут и должны войти в наш музыкальный обиход. Но цель в конце концов не в отдельных приемах — как бы занятны они ни были, а в решении более серьезных задач нашего советского творчества. Стоило бы пожелать, чтобы наши уважаемые гости подумали о том, как помножить свои новаторские усилия на подлинно высокую идейность, присущую социалистической литовской культуре.

А. Эшпай

Мне кажется, что сегодня показали свои сочинения талантливые и мыслящие литовские композиторы. К сожалению, я не был хорошо знаком с творчеством этих композиторов ранее. Было радостно видеть в произведениях настоящий талант и много мыслей.

Думаю, что мы не обладаем достаточной смелостью для того, чтобы после первого прослушивания выносить окончательные суждения о прослушанной музыке. Но то, что говорил И. Нестьев, не лишено основания. В связи с этим хочется привести высказывание В. Шкловского, звучащее примерно так: человек приду-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В СЕКРЕТАРИАТЕ СОЮЗА КОМПОЗИТОРОВ СССР

Обсуждаются проблемы литовской музыки

И. Нестьев

А. Эшпай

Содержание