Выпуск № 2 (363) | 1969 - страница 4

следние достижения технической революции, воскрешаются троцкистские идеи, берутся на вооружение анархистские лозунги, демагогически используемые с целью отторгнуть часть незрелой молодежи от идей социализма. В это небывалое еще по масштабу наступление активно вовлекаются различного рода ревизионисты, отступники от марксизма-ленинизма... В ход пущены печать, радио, телевидение, поездки артистов-гастролеров, туристов, разнообразные встречи на творческих конференциях и конгрессах, личные контакты деятелей искусства. Едва ли не главной целью этого пропагандистского «девятого вала» в части, рассчитанной на художественную интеллигенцию, является пропаганда деидеологизации искусства, внушение мысли о полной «автономии» его от политики, от общественной проблематики, о том, что художнику нет дела до того, что творится на земле, чем живет подавляющая часть общества. Художник «автономен», он призван жить в своем «мирке» независимо от большого мира, от народа. Чем «независимее», замкнутее, индивидуальнее творчество, тем выше его эстетическая ценность. Таковы, в общем, не новые идеи, которые проповедует с особой настойчивостью агрессивная буржуазная мысль, сосредоточивая свой главный удар на ленинских принципах народности и коммунистической партийности, на идеях социалистического гуманизма.

Партия призвала нас «вести наступательную борьбу против буржуазной идеологии, активно выступать против попыток протаскивания в отдельных произведениях литературы, искусства... взглядов, чуждых социалистической идеологии советского общества». Так написано в решении апрельского Пленума Центрального Комитета. И мы, советские композиторы и музыковеды, говорим в ответ на этот призыв, обращаясь ко всему миру: никто не собьет нас с верного пути. Мы — с партией, с народом!

Нашими идейными соратниками являются композиторы зарубежных стран, народы которых строят социализм. Композиторы эти достигли больших художественных результатов. У нас и у наших друзей — близкие идейно-творческие задачи и цели, нас связывает великое чувство товарищества. Вместе с тем мы понимаем, что музыкальная культура каждой из стран социалистического лагеря имеет свои специфические черты, свои традиции и свои пути. Среди родоначальников этих традиций — мастера мирового масштаба, классики нашего времени — венгры Бела Барток и Золтан Кодай, румын Джордже Энеску, поляк Кароль Шимановский, немец Ганс Эйслер, чех Леош Яначек. Наряду с другими замечательными музыкантами нашего времени, они закладывали основы всего прогрессивного искусства XX века. Мы высоко ценим и наших непосредственных современников из стран социализма, успешно продолжающих реалистические традиции своей культуры и вместе с нами борющихся за мир, демократию и социализм. Мы все чаще и плодотворнее с большим и теплым чувством общаемся с нашими друзьями и от души радуемся их новым успехам.

Мы, разумеется, далеки от того, чтобы рассматривать искусство буржуазных стран как нечто однородное, целиком и полностью враждебное реализму. Оно представляет собой сложную, противоречивую картину. Критически оценивая искусство буржуазного мира, мы исходим из ленинского учения о двух враждебных друг другу культурах, развивающихся в условиях эксплуататорского общества. Мы высоко ценим достижения прогрессивной музыкальной культуры Запада и Востока, культуры, вдохновленной благородными демократическими идеями века, культуры по сути своей антибуржуазной. Нам дорого творчество крупнейших зарубежных композиторов-гуманистов — Онеггера, Орфа, Бриттена и многих других.

Но, конечно, далеко не все музыканты земли — наши единомышленники. И мы не можем стоять «над схваткой», быть бесстрастными свидетелями того, что происходит, равнодушно внимая добру и злу.

Главным «яблоком раздора» в мире музыки является сейчас отношение к целям и задачам искусства, к творческим принципам, к реализму. Наши противники всячески изощряются в нападках на реализм как якобы устаревший творческий метод. Эти нападки становятся особенно яростными, когда речь заходит о социалистическом реализме.

Два года назад в ФРГ была издана, получившая распространение на Западе, книга о советской музыке, принадлежащая перу Фреда Приберга. Надев маску мнимой объективности, Приберг объявляет социалистический реализм «выдумкой», сплошь и рядом клевещет на нашу страну, советское искусство. Он договаривается до полного абсурда, отлучая, например, Прокофьева вообще от советской музыки, утверждая, будто содержание Седьмой симфонии Шостаковича никак не связано с Великой Отечественной войной. Это, дескать, «чистая», «абсолютная» музыка! Приберг восстает против реалистического содержания симфонии совсем в духе идеалистической эстетики Ганслика. Но это не только эстетический идеализм; это политическая позиция человека, который с ненавистью относится к нашим идеям, к нашему мировоззрению.

Что же противопоставляют реалистическому творчеству представители иных направлений?

Для течений, враждебных реализму, характерен, как известно, крайний и воинствующий ин-

дивидуализм. Художнику-индивидуалисту «все дозволено»; он в некотором роде сверхчеловек. Волюнтаризм стал одной из философских основ упадочного буржуазного искусства. Подобно тому как махисты отрицали объективную действительность, эстетики-волюнтаристы отрицают объективные законы развития искусства, его этическую и социальную ценность.

Другая существенная черта ряда чуждых нам направлений — фатализм, неверие в человека, страх перед жизнью, представляющейся хаосом. Ощущение хаоса порождает разорванность сознания, отрицание логики жизненных процессов, ведет к алогичности, бессмысленности творчества. У нас уже немало писали о существующем на Западе театральном направлении, так называемом «театре абсурда». Вот высказывание одного из адептов этого направления: «Язык больше не создает связи между людьми, не служит посредником — все связи порваны, люди говорят мимо друг друга».

Так рождается характернейшее для современной буржуазной культуры «искусство без надежды», искусство, растерявшее все свои идеалы...

Как противопоставление истинно содержательному искусству, на Западе вот уже несколько лет объявлен «крестовый поход» в поисках «нового звукового мира». С ним, как известно, связана деятельность так называемого «авангарда». Следует сказать, что в нем принимают участие и некоторые деятели прогрессивных идейно-политических взглядов.

Музыкантам известны такие одиозные явления авангарда, имеющие гораздо больше общего с цирковыми трюками, чем с музыкой, как, например, опусы Кейджа. Авангардистские деятели часто заявляют, что ими якобы найдены системы, приемы, звучания, являющиеся истинно современным искусством. Но музыка, как и всякое искусство, не сводится к демонстрации каких бы то ни было приемов. Игра в тембры, звоны, поиски сенсационной, во что бы то ни стало, новизны — это еще не искусство. Искусство — один из видов человеческого мышления, образное мышление о жизни, форма выражения эстетического мира человека; оно пробуждает в людях самые высокие гуманистические качества. Так, по крайней мере, всегда было в истории человеческой культуры, и вправе ли мы изменять богатейшим традициям, разменивая искусство на тембровые и ритмические кунстштюки?

Разве не показательно, что даже такие авангардисты, как, например, итальянский композитор Луиджи Ноно, искренне пытающиеся обратиться в своем творчестве к большим, содержательным темам, терпят фактически полное фиаско? Эти благородные идеи, выраженные ультрасовременными, абстрактными, надуманными средствами, оказываются «вещью в себе». А ведь, вероятно, автор имел своей целью кого-то убедить, «заразить» своими идеями и мыслями. Но может ли сочетаться вполне «земное», реальное, остросоциальное содержание с абстрактной ультраусложненной формой? Ведь любой слушатель в лучшем случае воспринимает эту музыку только с внешней, чисто звуковой стороны — мимо идеи, мимо текста...

Едва ли не убедительнее всего о кризисе авангардистских опытов говорит сама жизнь авангарда, которую мы наблюдаем: сенсации следуют за сенсациями, новые «модели» композиции меняются на глазах. Почти полностью отжившая додекафония сменилась вначале пуантилизмом, алеаторикой, далее последовали сонористика, поп-арт и т. д. Большими тиражами издаются инструктивные таблицы, без которых совершенно невозможно разобраться в непрерывно сменяющих друг друга способах записи этих звуковых конструкций.

Все это сознают теперь и крупнейшие западные музыканты. С критикой авангардизма недавно выступил Игорь Стравинский. Касаясь творчества университетских композиторов-авангардистов в США, он сказал, что они сочиняют «бесполезную, ненужную, неинтересную музыку, непригодную большей частью для печати из-за ничтожного спроса, а частично из-за того, что для каждого нового сочинения требуется особая нотация... Теряешь всякое терпение, сталкиваясь с непонятной музыкой, которая не поет и не танцует, а выражает лишь утомительно-механические процессы... Некоторые композиторы отбрасывают прочь прошлое, ибо в глубине души чувствуют, что сравнение их музыки с музыкой прошлого было бы для них уничтожающим...»

Ничего не скажешь: красноречивое признание! Примерно в таком же духе выступил недавно и известный дирижер Леонард Бернстайн.

Пустоту этой шумной «карусели» авангарда не в силах оправдать многочисленные попытки подвести под нее научную базу, оправдать ссылки на технический век, прогресс точных наук и достижения ядерной физики. Вся эта псевдонаучная аргументация носит откровенно дилетантский характер. Современная передовая наука отнюдь не превратилась в науку для науки. Ее достижения служат людям, помогают разгадывать сокровенные тайны природы, сделать жизнь человеческую лучше, разумней. И уж если ссылаться на пример великих ученых XX века, то надо прийти к выводу, что искусство призвано воздействовать на сознание людей, способствуя революционному переустройству жизни. Но такие задачи не могут быть решены творчеством, цель

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание