Выпуск № 2 (363) | 1969 - страница 7

телось бы пожелать скорейшей сценической постановки лучших оперных новинок.

Я назвал лишь немногие из новых опер. Но и упомянутые произведения дают возможность судить о том, как разнообразно содержание нашего оперного творчества. Оно воскрешает дела давно минувших дней, наше славное прошлое; оно запечатлело героику Великого Октября и гражданской войны, подвиг народа в годы битв с гитлеровскими полчищами, борьбу против фашизма. Все это — важнейшие темы советского искусства. Несомненно, они и впредь будут воплощаться в оперных и других произведениях. Хотелось бы однако, сделать оперный жанр еще более вместительным, еще более расширить его тематику и образную сферу.

Вместе с жанром монументальной эпической оперы, с мощными хорами, большими народными сценами, параллельно должен интенсивнее развиваться жанр оперы лирической и лирико-драматической, комедийной. Нельзя не пожалеть, что юмор — редкий гость на оперной сцене.

Проблема различных оперных стилей и направлений неотделима от вопросов музыкального языка, оперной драматургии.

На Западе были попытки создать оперы с помощью ультрамодернистских средств. Попытки эти не дали сколько-нибудь существенных результатов. Вновь и вновь убеждаемся мы, что живой оперный организм не может зародиться в лабораторных ретортах «авангардистов».

Интонационная правдивость и выразительность вокальных партий, ведущая роль распетой вокальной мелодии — одно из основных требований, предъявляемых к оперному произведению. Оно не исключает, а, напротив, предполагает смелость творческой мысли.

Многие композиторы тяготеют к большой свободе, гибкости оперных форм, стремятся сочетать мелодическую и декламационную выразительность вокальных партий с динамичностью музыкально-сценического действия. В оперном творчестве имеет место синтез не только разных форм, жанров, но и разных искусств. Общеизвестно воздействие искусства кино на оперную драматургию. Отсюда берет начало принцип монтажа, быстрого чередования лаконичных эпизодов, кадров и многие другие музыкально-драматургические приемы. Своеобразные «кинематографические» черты присущи, например, операм К. Молчанова «Улица дель Корно», «Ромео, Джульетта и тьма».

Появились уже, пока еще, к сожалению, робкие, попытки создания нового жанра — телевизионной оперы.

Однако как бы ни совершенствовались, ни обновлялись современные оперные формы, в них обязательно должно сохраняться нечто очень важное и коренное, что всегда было присуще природе оперы: я имею в виду эстетическую общительность, ведущую роль выразительного пения, крупный мелодический штрих, счастливую способность эмоционально заражать массы людей. Без этих важнейших признаков нет оперы, как бы оригинальны ни были ее речитативы или ее симфоническая ткань.

Было бы неразумно закрывать дорогу плодотворным экспериментам в области оперной формы. Но для поисков такого рода нужна соответствующая театральная база, нужны «малые» сцены, филиалы при крупных оперных театрах, музыкальные студии. К сожалению, у нас почти нет таких сценических площадок. Даже Большой театр не располагает сейчас филиалом, хотя раньше он существовал на протяжении многих лет. Надо хотя бы восстановить филиал Большого театра — таково мнение нашей музыкальной общественности.

Это не значит, конечно, что музыкальные театры не радуют нас хорошими современными спектаклями. Много принципиально нового и творчески смелого есть, например, в показанных недавно Большим театром постановках оперы «Неизвестный солдат» К. Молчанова, балетов «Спартак» А. Хачатуряна, «Асель» В. Власова, в постановке «Виринеи» С. Слонимского на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Активно работают над созданием советских спектаклей Театр имени Кирова в Ленинграде, Киевский театр имени Шевченко, театры «Эстония», «Ванемуйне», оперные театры Латвии, Литвы, Киргизии, Новосибирска, Перми, Воронежа и ряд других.

Нельзя не порадоваться первым, но очень значительным шагам единственного в нашей стране и во всем мире Московского музыкального детского театра под руководством Наталии Сац.

Мы говорили о некоторых жанрах советского музыкального творчества. Была затронута и проблема языка музыки нашего времени. На этой проблеме следует остановиться шире.

За последние годы в нашей среде возрос интерес к новым выразительным средствам. Иногда он приобретает явно преувеличенный и в какой-то мере даже самодельный характер.

В мире нет ничего неподвижного. Несомненно, что музыкальный язык эволюционирует, подвергаясь многообразным изменениям. Абсолютно естественны разумные поиски новых средств и приемов. Любые, самые смелые приемы хороши, если они помогают композитору глубже, правдивее воплотить передовые идеи, образы и конфликты нашей эпохи. Но нельзя не сказать о том, что в наше время подлинному новаторству, признающему великое значение художественных традиций, противостоит крайний нигилизм. Утверж-

дают, будто надо сдать в архив все, что связано с исторически сложившимися закономерностями музыкального языка, перечеркнуть все традиции, все стилевые нормы.

Конечно же, эта линия на разрыв с прошлым бесперспективна и ущербна — ибо никогда и нигде не рождалось сколько-нибудь ценное произведение искусства вне традиций, вне предшествующего художественного опыта.

Мы противники всяческой узости, всяческого догматизма, и мы полагаем, что композиторам нашего века надо стремиться обогащать язык музыки, а не обеднять его. Между тем попытки замкнуться в рамках модных «левых» систем неизбежно ведут к обеднению выразительных средств.

Здесь нельзя не сказать о том, что и для некоторых наших композиторов «новейшая» техника порой перестает быть средством и становится самоцелью. В результате формального экспериментирования возникают мертворожденные опусы, ничего не говорящие уму и сердцу. В них нет даже формальной новизны, ибо музыка этого сорта — следование уже обветшалой западной моде.

Сторонники новейших течений говорят, что советская музыка шестидесятых годов не может быть похожа на музыку двадцатилетней давности, ибо все течет, все изменяется. Это, конечно, так. Но советская музыка обладает такими коренными особенностями, я бы сказал — первородством, которым никак нельзя жертвовать ради внешней новизны. Миллионам людей в нашей стране, да и во всем мире, советская музыка дорога «лица необщим выраженьем». В ней привыкли ценить не только черты национальной самобытности, но и то, что делает ее советской, — социальную значительность содержания, демократическую направленность.

Решительно выступая против ложной авангардной моды, мы не должны забывать и о другой опасности, проявляющейся иногда в нашей музыке. Я имею в виду творческую рутину, академическое благодушие, ремесленную серость, порой поспешно выдаваемые за подлинный реализм.

Нередко встречаются и сочинения просто слабые по мастерству, написанные без учета громадного творческого опыта, накопленного музыкальными культурами нашей великой страны. Авторы подобных сочинений наивно полагают, что во имя ложно понимаемой «доходчивости» или внешней злободневности можно пренебречь богатейшими музыкальными традициями.

В президиуме: А. Пахмутова и Р. Щедрин

Надо вновь напомнить старую истину, многократно выдвигавшуюся нашей партийной критикой. Самые благородные идейные намерения художника не достигнут своей цели, если эти идеи воплощены в убогой, несовершенной и неразвитой форме. Наша аудитория с каждым днем совершенствуется, приобретая вкус ко всему подлинно талантливому. Ее не проведешь ни внешним оригинальничанием, ни дешевыми подделками под реализм и простоту. Высокая простота в музыке не имеет ничего общего со скороспелым упрощенчеством и беспринципным угождением неразвитым вкусам. Кто-то остроумно сказал, что простота в искусстве — это не фундамент, а вершина! Подлинная художественная простота требует от композитора трудных усилий, пытливых новаторских поисков.

Нашему искусству решительно противопоказаны как самоцельный техницизм и надуманная усложненность, так и бескрылое ремесленничество и рутина.

Неверные тенденции, о которых я говорил, разумеется, ни в коей мере не определяют главного направления нашего музыкального творчества. Композиторы Советской державы высоко несут знамя социалистического искусства. Наша музыка была и будет подлинным авангардом мировой музыкальной культуры.

*

Нельзя недооценивать той важной общественной роли, которую призваны играть музыкальная наука и критика. Деятельность музыковедов охватывает все области советской музыкальной культуры и в той или иной мере способствует ее росту.

Советское музыковедение, как и наше музыкальное искусство, прошло полувековой путь. В течение этих пятидесяти лет мы гораздо чаще говорили об ошибках и недостатках музыковедов, чем об их достижениях. Конечно, было немало причин для того, чтобы критиковать не только творчество, но и самую критику. Причины

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В президиуме: А. Пахмутова и Р. Щедрин

*

Содержание