Выпуск № 2 (363) | 1969 - страница 48

М. С. Щепкин. Рисунок К. А. Горбунова, 1845. Литография А. Риппольта, 1850

Еще С. Т. Аксаков в конце 20-х годов, полемизируя с «Северной пчелой», тонко определил основную особенность мастерства актера. Он писал, что «Щепкин — творец характеров в своих ролях, что цельность их всегда предпочитает пустому блеску и что, когда он молчит, тогда-то с большим искусством играет свое лицо» 6 . Независимо от Аксакова ту же мысль развивает и А. В. Щепкина: «При ясном уме М. С. Щепкина, при его знании жизни, ему не трудно было схватить характер лица в пьесе: он видел тотчас, к какому разряду людей принадлежит изображаемое им лицо. И с тактом художника угадывал он тон его речей, его движения, взгляд и игру лица и воплощал этот образ, являвшийся уже цельным перед глазами зрителей» 6 . Отмечая разнообразные актерские средства, применявшиеся Щепкиным для лепки характеров, автор воспоминаний особо останавливается на значении голосовой выразительности в игре Михаила Семеновича: «Интонация его чрезвычайно верно согласовалась у него с значением слов» 7 . Все приемы создания живого реалистического образа на сцене, еще более осязаемо проявлялись

5 С. Т. Аксаков. «Нечто об игре г-на Щепкина по поводу замечаний «Северной пчелы». «Московский вестник», 1828, № 11. 6 «Воспоминания Александры Владимировны Щепкиной», стр. 205. 7 Там же, стр. 203.

в камерном искусстве Щепкина-рассказчика. Приближенные к зрителю-слушателю отдельные детали характеристики персонажей становились особенно выпуклыми, с большой и непосредственной силой воспринимались аудиторией. Живо и ярко вспоминает об этом известный литератор А. Д. Галахов: «Другой сильнейшей приманкой для нас служили рассказы Щепкина из его богатой опытностью жизни. Они и по своему содержанию, и по мастерству рассказчика были в своем роде интереснейшими повестями. Положенные на бумагу, они наполовину теряли свое значение. Даже беллетристическая обработка некоторых из них Герценом далеко уступала оригиналу, то есть живой, устной речи. Она не производила на читателей такого душевного впечатления, какое испытывали мы, слушатели, в небольшой комнате, вокруг стола, не спускавшие глаз с нашего рапсода. Причина обаяния заключалась в том, что каждый рассказ Щепкина был собственно не рассказом, не повествованием, а живым представлением, воскресением былого. Он как бы играл пиесу — один за всех действующих в ней лиц. Что трудно, даже невозможно, передать на бумаге словами, он легко и живо давал о том знать интонацией голоса, мимикой, жестами, слезами — если сцена выходила трогательной, смехом — если становилась забавной» 8 ,

Актерские приемы Щепкина, особенно в его рассказах, должны были произвести на Даргомыжского неизгладимое впечатление. Ведь они с необычайной силой служили в смежном искусстве тем художественным задачам, которые посвоему определились у самого композитора еще в его романсах первой половины 40-х годов. Это — стремление к декламационной выразительности, раскрывающей внутренний смысл слова, к интонации-жесту, рисующей правдивый человеческий образ и в конечном счете создающей целостную характеристику «героя». В ранних вокальных пьесах, например в «Слезе», уже ясно обозначился интерес Даргомыжского к романсу как к действенной сценке, основанной на живом диалоге персонажей. Сочное, исполненное жизненной, психологической правды, искусство Щепкина могло дать новый сильный толчок исканиям композитора в избранном направлении, исканиям, еще более углубленным, отмеченным острой характеристичностью. Выдающийся талант артиста должен был усилить интерес Даргомыжского к темам народно-бытовым, подчеркнуто комедийным, столь близким дарованию композитора. Ведь в это вре

8 «Литературная кофейня в Москве в 1830 — 1840 гг. — Воспоминания А. Д. Галахова». «Рус

ская старина», 1886, июнь, кн. шестая, стр. 697 — 698.

мя уже сочинялась опера «Русалка», в которой есть такие персонажи, как Сват и Ольга с ее жанровой песенкой «Как у нас на улице». Однако по возвращении из Москвы, полный самых разнообразных впечатлений, Даргомыжский не сразу обратился в сфере романса к характерно-комедийному жанру. Некоторое время его занимает преимущественно лирика — и новая, психологически углубленная, с философским оттенком, и традиционно дворянская, и песеннобытовая, демократическая. Почти все романсовые пьесы, созданные в эту пору, отмечены сильным воздействием цыганского искусства, которое в московской музыкальной жизни тех лет было исключительно популярно. Лишь два-три года спустя Даргомыжский создает произведение, живо напоминающее о впечатлениях от искусства Щепкина, ог его бытовых рассказов. Это известная песня «Мельник» («Возвратился ночью мельник») . В печати она впервые появилась весной 1851 года. «Мельник» — важный рубеж в творчестве композитора. От его более ранних опытов, в которых лишь намечались черты вокального произведения нового типа, эта песня отличается не только более высокими художественными достоинствами, но и полнотой, законченностью своих жанровых признаков. Прежде всего обращает на себя внимание выбор сюжета. Можно думать, что не случайно Даргомыжский остановился на пушкинском «Мельнике». Это стихотворение могло напомнить композитору некоторые рассказы Щепкина из украинского народного быта. М. П. Погодин, сообщая в 1851 году в «Москвитянине» об одном из своих литературных вечеров, писал: «М. С. Щепкин, с неподражаемым своим искусством-натурою, перенес нас в Малороссию и передал множество любопытных и забавных анекдотов о подьячих, о головах и проч.» 9 . А со времен гоголевской «Сорочинской ярмарки», ее Черевика и Хиври, широко были известны типичные украинские персонажи — добродушный, недалекий муж и сварливая, энергичная жена. Понятно, почему и пушкинский «Мельник» нередко переосмысливался на украинский лад. Существует, например, народная картинка с пушкинским текстом в варианте:

И далее:

Подгуляв в шинке изрядно, Хохол к жинке п 'спешает; Пьяной поступью нетвердой В свою хату он вступает.

— Кажи жинка, що такое? Що таки за сапоги?

9 М. Погодин. Современные известия. Московские. «Москвитянин», 1851, апрель, № 7, кн. первая, стр. 195.

— Экий дурень. Это — ведры, А совсем не сапоги 10 .

Подобно рассказам Щепкина, песня Даргомыжского, говоря словами Галахова, «собственно не рассказ, не повествование, а живое представление». Не случайно А. Серов, характеризуя в 1858 году «Мельника», восклицал: «Не есть ли это отличная целая сценка из комической оперы?» и . Впервые в песне воспроизводится пр мое действие, живой диалог, что сближает ее со ценой в оперном произведении. С этим связан:- и новые качества в обрисовке человеческих об, 1 зов. Даргомыжский, как и Щепкин в своих ра > сказах, придает персонажам почти сценическую объемность, характерность и цельность. Много общего у композитора и актера и в применяемых ими выразительных средствах. Как известно, склонность к речевой характерности музыкального языка рано проявилась у Даргомыжского. Постепенно она усиливалась, что особенно заметно в его произведениях 40-х годов. Но как правило, речевая интонация еще не занимала в них самостоятельного места. Она проникала в песенноромансный мелос, создавая более органическую связь со словом и не разрушая вместе с тем традиционную собственно мелодическую структуру вокальных партий. В «Мельнике» речевая интонационность, можно сказать, впервые выходит на простор и приобретает самодовлеющее музыкально-выразительное значение. Мы здесь сталкиваемся с «омузыкаленной речью» как таковой. Больше того: в этой пьесе Даргомыжский подчиняет речевому принципу даже песенное начало. Сейчас уже известно, что ответ разбитной, не теряющейся в сложных обстоятельствах жены мельника («Ах ты, пьяница-бездельник! Где ты видишь сапоги?») при всей своей речевой характерности основан на припеве подлинной народной песни «По улице-мостовой» ,2 . «Разговорность» как основную особенность произведения композитор подчеркивает и в начальном темповом обозначении «Мельника» — Moderato parlando. Исполнение parlando Даргомыжскому необходимо и в начале второй половины пьесы для того, чтобы лучше передать недоуменную реплику мельника: «Ведра? право...» Интонационный склад всей пьесы '([если не считать повествовательного вступления: «Возвратился ночью мельник») выдержан в характеристической манере, что естественно для прямой

10 С. Клепиков. А. С. Пушкин и его произведения в русской народной картинке. М., Государственный литературный музей, 1949, стр. 81. 11 А. Серов. Новоизданные музыкальные сочинения. «Театральный и музыкальный вестник», 1858, 2 февраля, № 5, стр. 57. 12 М. П е к е л и с. Даргомыжский и народная песня. М., Музгиз, 1951, стр. 177—178.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание