творчество будет одним из лучших всего мира, что подписями и приложением печати удостоверяется».

...Перед выступлением у бойцов Полтавского гарнизона военком отозвал Перегудова в сторонку и смущенно попросил:

— Вы что-нибудь попроще. Масса у нас к музыке неподготовленная.

— Неподготовленная, говорите? — прищурился Перегудов. — А вот мы проверим.

И открыл концерт произведениями Шуберта и Шопена. Успех на их долю выпал ничуть не меньший, чем на долю популярных народных песен.

— За Шуберта спасибо, — сказал потом военком. — Но особенно благодарю за революционные песни. Они нас вернули в пору жарких боев, всколыхнули сердца, а то кое-кто уже успокоился...

В Кременчуге капелла давала открытый концерт. Артисты перед выходом на сцену волновались. Это ведь не «своя» красноармейская аудитория, доброжелательная и горячая. Публика разношерстная, многие настроены скептически.

Однако искусство победило скепсис. Прием был восторженный. И как всегда, больше всего аплодисментов досталось номеру, сочиненному своими силами — квартету рабочего, крестьянина, матроса и красноармейца. «Даже партер, — писала местная газета, — наполненный нэпманами, для которых вряд ли приятна музыка баррикад, не мог удержаться от аплодисментов».

...Рабочие вагонных мастерских Жмеринки после концерта на руках вынесли артистов капеллы из цеха, где они выступали. В отзыве рабочие писали: «Капелла своими глубокими революционными песнями, удивительнейшим по технике и прочувствованности исполнением помогла рабочему и красноармейцу пережить всю радость и тяжесть пятилетней борьбы... Она окрылила две тысячи рабочих, присутствовавших на концерте на дальнейший упорный труд».

— А где же ваш оркестр? — удивленно спросили в Житомире.

— Мы сами себе оркестр, — усмехнулся Перегудов. — Мы поем a cappella.

На другой день рецензия отмечала, что «человеческий голос является одним из самых совершенных и мощных музыкальных инструментов, и эта истина умело используется участниками хора. Удачный подбор голосов как женских, так и мужских, достигнутое совершенство хоровой спайки, звуковой дисциплины и инструментовки дали прекрасные результаты...»

На одном из концертов к артистам зашел Михаил Васильевич Фрунзе, тогда командующий вооруженными силами Украины.

— Спасибо вам, товарищи, за ваше великолепное искусство, за вашу преданность Красной Армии, — сказал он.— Вы делаете огромное дело. Ваши песни состоят на вооружении революции.

*

Бывший начальник и дирижер Красного Пролетарского хора Иван Михайлович Перегудов живет в Москве. Годы не состарили его. Он и сейчас полон энергии, так же влюблен в музыку. «Заслуженный отдых» — не для таких, как Перегудов. Вместе со своими соратниками организовал он хор ветеранов армии, который активно выступает с концертами. Запевалам рано на покой. Запевалы остаются в строю.

*

К. Петрова

Разносторонний музыкант

«Сумерки. У небольшого оврага, прямо в степи, расположился на отдых отряд кавалеристов... Ночь. Тихо-тихо в лагере. Лишь иногда звякнет подковой конь да прошелестит ковыль. Вдруг часовой заметил какие-то тени в степи. Кто это? Сомнения не было: только враги стали бы подбираться к отряду незаметно. Что делать? Как поднять отряд к бою? Положение спас горнист... Его сигнал разбил ночную тишину, поднял бойцов. Тревога!!! Через несколько минут отряд был уже в полной боевой готовности и вышел навстречу врагу». Так начинается заметка о сигналах пионерского горна, опубликованная в газете «Пионерская правда» еще в 1956 году (от 30 ноября).

Это не вымысел, а подлинный эпизод времен гражданской войны, участником которой был автор заметки, ныне дирижер Петр Львович Шпитальный, начавший свой самостоятельный жизненный путь в качестве трубача-сигналиста в одном из кавалерийских полков Первой конной дивизии Червонного казачества. Пете Шпитальному было тринадцать лет, когда он ушел добровольцем в Красную Армию, потихоньку убежав из дома. Значительно позже судьба сведет юного горниста с другим «сыном полка» — Константином Ивановым, с которым они вместе начинали путь в искусстве.

Однако музыкантом-профессионалом Шпитальный стал не сразу. После гражданской войны он поступил рабочим на Одесский са-

харный завод. Интерес к музыке, пробудившийся еще в армии, привел его в заводской самодеятельный духовой оркестр, где он играл на трубе. А учиться по-настоящему хотелось. Как бывшего бойца Красной Армии его приняли в Одесскую консерваторию в класс профессора Л. Могилевского. Продолжая работать на заводе, Петр Львович вечерами овладевал новой профессией музыканта. Спустя два года он по конкурсу был принят в только что открывшуюся Московскую военно-капельмейстерскую школу, возглавляемую С. Чернецким. Окончив ее, Шпитальный становится военным капельмейстером, получает назначение в Особую кавбригаду, участвует в парадах на Красной площади как бригадный капельмейстер.

Но искусство дирижирования увлекало его так серьезно, что он вскоре поступил в Московскую консерваторию, в класс К. Сараджева, совмещая занятия музыкой со службой в армейском оркестре. Бывало, иной раз, чтобы не опоздать на занятия, приходилось мчаться галопом по улице Герцена, на ходу соскакивать с коня, а уже в классе снимать военные «доспехи», прежде чем сесть за фортепиано и начать разбор музыкальной формы симфонии Бетховена...

В 1933 году при консерватории открылась оперная студия. Студентов дирижерского факультета, в том числе Петра Шпитального, направили в нее для прохождения производственной практики. Пришлось демобилизоваться.

Многие музыканты старшего поколения, видимо, помнят спектакли студии, проходившие в Большом зале Московской консерватории и принесшие первые успехи начинающим певцам и дирижерам. Это опера Моцарта «Свадьба Фигаро», в которой запомнилась Сюзанна — Е. Алексеева (ныне директор Государственного музея музыкальной культуры имени Глинки), «Русалка» Даргомыжского, где все хоровые сцены исполняли студенты вокального факультета, «Богема» Пуччини с выразительной и нежной Мими — Н. Дорлиак.

По существу, разговор о творческом пути Шпитального можно было бы начинать с оперной студии. Но первые страницы его биографии рассказаны здесь не случайно. Служба в Красной Армии, работа на заводе, участие в самодеятельности — вся эта пройденная им в молодые годы жизненная школа наложила свой отпечаток на последующую его деятельность, определила разнообразие его творческих интересов, воспитала в нем потребность в музыкально-общественной деятельности.

По окончании консерватории Шпитального направляют в Музыкальный театр имени Вл. И. Немировича-Данченко. Его первым спектаклем была опера Бизе «Кармен» (она шла в новой редакции и постановке создателя театра под названием «Карменсита и Солдат»), а затем последовал еще ряд классических и советских спектаклей. О своей работе в этом театре Шпитальный мог бы вспомнить многое. Ярче всего в его памяти запечатлелись репетиции двух советских опер: «Тихий Дон» и «Катерина Измайлова», которые проводил сам Немирович-Данченко.

После концерта в одном нз узбекских колхозов (слева направо): П. Шпитальный, Р. Глиэр, Халима Насырова и председатель колхоза дважды Герой Социалистического Труда Турсункул Хамракулов

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

К. Петрова

Разносторонний музыкант

Содержание