Выпуск № 10 (347) | 1967 - страница 25

Д. Аракишвили знакомит И. Яунзем у себя в классе с записями грузинских народных песен

ные народы, из которых многие только-только пробудились к новой жизни. С тех пор народная песня стала моей работой, моим праздником, моей судьбой.

Как найти песню?

Работа над народной песней — это всегда поиск. В самом прямом смысле слова. Здесь никак не ограничишься тем, что лежит на прилавках нотных магазинов и в портфелях у композиторов. Песни надо искать, как ищут жемчуг на дне моря, редкий металл в горной породе. Такими поисками я занималась всю жизнь, и это увлекательнейшие ее страницы. Была ли я в своих розысках одинока? Напротив. Многие, самые разные люди, от больших ученых, исследователей фольклора до простых любителей песни, бескорыстно помогали мне. Всех сейчас и не припомнишь, но отдельные встречи оставили особенно яркий след.

Александр Викторович Затаевич — знаменитый исследователь песенного фольклора Казахстана и Киргизии. Я познакомилась с ним в 1923 году в Москве, куда была командирована Наркомпросом Белоруссии преподавать народную песню в Белорусском ГИТИСе ¹. Трудно себе представить больший контраст между всем обликом этого человека и той профессией, которую он избрал. Достаточно было взглянуть на его аристократическую, холеную внешность. Непонятно, как уживались в нем жизнелюб, эпикуреец, обожавший комфорт, знавший толк во вкусной еде, с мужественным первопроходцем, забиравшимся в такие места, где до него не ступала нога музыканта, а может быть, и вообще культурного человека, с легкостью переносившим различные тяготы пути и существования вдали от цивилизованного мира.

— В этих поездках я обновляюсь душой, молодею, — часто говорил он, — только контрастная смена впечатлений может привить человеку подлинный вкус к жизни.

И еще меня поражало, как он, находясь в столь долгих отлучках, ухитрялся всегда быть в курсе всех новостей, всех событий культурной и музыкальной жизни. А его широкая образованность, его разносторонняя ода-

_________

¹ В те годы в Москве существовало такое учебное заведение, состоявшее из двух отделений: белорусского и еврейского. Впоследствии из выпускников этих отделений были созданы в Белоруссии два драматических театра.

ренность (он был еще и талантливым композитором, и великолепным пианистом) вызывали чувство глубокого уважения.

Александр Викторович показал мне свои записи, и я страшно увлеклась ими. Но как выучить песни, не зная языка? Тут на помощь пришли работники казахского и киргизского постпредств, добровольно взявшиеся дать мне несколько уроков. Признаюсь, поначалу я не очень верила в успех моей новой программы: уж очень непривычными должны были показаться москвичам эти мелодии. К удивлению, программа не просто понравилась — публика пришла в полный восторг.

— Ну, Ирма Петровна, — говорил мне после концерта Александр Викторович, — вы уж теперь не бросайте начатого дела. У вас удивительная интуиция. Как это вы смогли так точно передать особенности этих песен, ни разу не услыхав их в подлиннике. (Конечно, в дальнейшей своей работе я надеялась не только на интуицию, но об этом позже).

И еще он очень хвалил мои лингвистические и фонетические способности. Словом, успех концерта и высокие отзывы Затаевича лишний раз утвердили меня в правильности избранного пути.

Мартирос Сергеевич Сарьян — самобытнейший художник нашего времени, чье творчество напоено соками родной земли. Когда я выступала в Ереване, он был на моем концерте и пригласил нас с мужем к себе в гости. Сарьян сумел заразить меня своим преклонением перед армянской народной песней, помог понять ее особенности, почувствовать аромат. Едва ли не главную роль здесь сыграла его живопись, особенно пейзажи, до краев наполненные светом и какой-то гордой, мужественной радостью. Повезло мне еще и потому, что в тот же вечер я услышала многие армянские народные песни в великолепном исполнении.

Вместе с нами к Сарьяну был приглашен высокий и очень красивый человек, назвавшийся Шара Тальяном. Позднее его фамилия украсила афиши Ереванского оперного театра (я сама слышала его в «Аиде» в роли Амонасро). Тогда же это был известный народный певец, или по-армянски — ашуг. После обеда мы все вышли на веранду и Шара Тальян стал петь одну песню за другой. Так продолжалось весь вечер. Я словно побывала на каком-то роскошном пиршестве для слуха. Особенно потрясли меня пастушьи, аробные песни и песни о Саят-Нове.

Увезла я с собой из Армении и мелодии курдов, обитателей гор. Их напела мне шестнадцатилетняя курдка по имени Шогык (ныне народная артистка республики Шогык Мкртчян).

Димитрий Игнатьевич Аракишвили — один из основоположников грузинской профессиональной музыки — в бытность моих встреч с ним был директором Тбилисской консерватории. Ему я обязана знакомством с грузинским фольклором. Наша дружба, выражавшаяся, в частности, в постоянной переписке, продолжалась вплоть до его кончины.

А в Азербайджане моими крестными отцами стали Узеир Гаджибеков и Бюль-Бюль. Выдающийся азербайджанский композитор подарил мне свои обработки, знаменитый певец обучал азербайджанскому языку, помогал овладеть секретами национальной исполнительской манеры.

Среди тех, кто внес свою лепту в мой репертуар, был и великий пролетарский писатель Алексей Максимович Горький, подаривший мне четыре чудесные старинные русские песни, которые он сам записал во время своих путешествий по стране. О своей встрече с Горьким и гостившим у него в то время Роменом Ролланом (встреча произошла вскоре после Первого съезда писателей, где Алексей Максимович услышал мое пение) я уже подробно рассказывала на страницах журнала ¹. Напомню, что весь вечер я пела им самые разные народные песни, в том числе знаменитый «Татарский полон» (этот напев особенно понравился Ромену Роллану), и что оба великих художника слушали с огромным вниманием.

Добавлю еще, что тот, кому посчастливилось хоть раз встретиться с таким человеком, как Горький, хоть раз испытать на себе силу его обаяния, тот не освободится от этих чар никогда. Так было и со мной.

В 30-е годы в Ленинграде при Академии наук существовал этнографический отдел, руководимый Е. Гиппиусом. Не боясь преувеличения, могу сказать, что это было время наиболее полного расцвета исследовательской и собирательской деятельности в области песенного фольклора. Всякая инициатива в этом деле весьма поощрялась. Зная о моем интересе к народному творчеству, отдел направил меня в первую, так сказать, организованную поездку за песнями по республикам Средней Азии и Казахстану. Экспедиция снаряжалась солидно. Наконец-то у меня в руках оказался фонограф с валиками (до сих пор надеяться приходилось лишь на собственный слух). И уж совсем чудо: было издано специальное правительственное распоряжение о том, чтобы мне повсюду оказывали всяческое содействие.

_________

¹ См. «Советская музыка», 1949. № 7.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Д. Аракишвили знакомит И. Яунзем у себя в классе с записями грузинских народных песен

Содержание