связей, восходящих к далекому прошлому. Тема дружбы наших народов связывается в работе с темой патриотизма, красной нитью проходящей через жизнь Добиаша и его друзей.

Об этом говорится уже на первых страницах книги в связи с упоминанием предгорья Крконошских гор, где в Радчицах родился Добиаш. Он происходит из семьи бедного ремесленника, сумевшего привить своим детям любовь к родной земле, к творчеству Сметаны и Йираска. Очень рано познакомился Добиаш и с русской литературой, причем особенно значительную роль в фор мировании этических взглядов будущего музыканта сыграли Достоевский и Лев Толстой.

Показывая широту общественных и художественных интересов Добиаша, автор книги подчеркивает преемственность его связей с отечественной музыкальной культурой, называя имена не только Сметаны и Дворжака, но и Яначка, Ферстера, Сука, Новака, Острчила, братьев Йеремиашей и других чешских композиторов. Егорова не замалчивает противоречий в творческом развитии Добиаша, говоря, например, о его увлечении пресловутой четвертитоновой системой Алоиса Хабы, о «нарочитой жесткости и усложненности музыкального языка» (стр. 30), свойственной произведениям молодого композитора на рубеже 30‒40-х годов. Однако автор подчеркивает далее: «Наряду с такими сочинениями композитор продолжает писать произведения, отличающиеся народно-национальным колоритом, простотой и доступностью выражений... Подобная неоднородность творческого почерка композитора показывает, что «крайности» в его музыке можно объяснить лишь поисками новизны музыкального языка. С юных лет крепко связанный с чешским народным творчеством, он в силу своего характера, психики, воспитания продолжал оставаться художником-реалистом» (стр. 30‒31).

В четвертой главе книги Егорова справедливо говорит о том, что решающую роль в жизни Добиаша как художника-реалиста сыграли годы второй мировой войны, принесшей Чехословакии, как и многим другим странам, тяжелые испытания, но закончившейся победой над мрачными силами зла. Образы победы над фашизмом запечатлелись в произведениях выдающихся мастеров литературы и искусства возрожденной Чехословакии, в частности в кантатах «Сталинград», «Приказ № 368» (удостоена в 1946 году Сметановской премии) Добиаша, вступившего в ряды Коммунистической партии Чехословакии в мае 1945 года. В третьей, уже названной кантате композитор обратился к теме мирного созидательного труда и к защите его от угрозы новой войны.

Тема вдохновенного труда, переплетающаяся с патриотическими чувствами, лежит и в основе одного из лучших произведений Добиаша — нонета «О родной земле», на котором, так же как и на Второй симфонии, завершенной в 1957 году, особенно подробно останавливается Егорова. В книге анализируются и произведения, созданные Добиашем в 60-е годы, в том числе «Прага единственная» — цикл песен для баритона с оркестром — «самое лучшее в современной музыке произведение, воспевающее мать чешских городов» (стр. 159). Однако пристальное внимание к нонету и Второй симфонии вполне оправдано тем, что именно на примере этих произведений можно наиболее отчетливо проследить, как формировался стиль Добиаша, наделенный чертами национального своеобразия и вместе с тем ярчайшей творческой индивидуальности.

Характеризуя творческий облик композитора, Егорова не раз обращается и к его высказываниям, к многообразной общественной деятельности, показывая, как гармонично сочетается она с музыкой, создаваемой Добиашем, достигшим той мудрой зрелости, которая является надежным залогом верности высоким национальным идеалам. Чешские патриоты защищали эти идеалы на протяжении трех веков «габсбургской ночи», а в нашу эпоху обогатили их новыми ценностями, рожденными великими свершениями военных и послевоенных лет. С полным основанием подчеркивает автор творческие связи Добиаша со Сметаной (стр. 73 и др.). Ведь Сметану недаром еще при его жизни называли «чешским Глинкой» . Добиаш считает Сметану «хлебом насущным» отечественной музыки.

Нет надобности скрывать, что и в тех странах, где окончательно победила социалистическая идеология, время от времени появляются принесенные разными ветрами извращения в искусстве. Такие замечательные мастера музыкальной культуры Чехословакии, как Добиаш, Гануш, Сухонь, Циккер и другие, по справедливости могут считаться образцами бескомпромиссности в борьбе за идейность и правдивость музыкального искусства.

Думается, что Егоровой удалось показать в своей книге одаренность, мастерство и вместе с тем духовное благородство Вацлава Добиаша.

Игорь Бэлза

ГРАМЗАПИСИ

Идея создания звучащих методических пособий у нас в стране возникла в 50-х годах в связи с развитием заочного музыкального обучения. Для студентов-заочников выпустили тогда записи бесед, открытых; уроков педагогов-специалистов. Позднее озвученные пособия стали использоваться при изучении теоретических дисциплин. На пленку были записаны музыковедческие разборы произведений, задания по гармонии, диктанты и т. д.

Выпущенные фирмой «Мелодия» «Музыкальные диктанты» (одноголосие) для музыкальных школ (авторы — Г. Балтер, Р. Берберов, Г. Головина, И. Коган, П. Лобанов, Б. Черняк; под общей редакцией Е. Давыдовой) — первая попытка внедрить озвученные учебные пособия в практику музыкального обучения детей.

«Музыкальные диктанты» представляют собой серию из четырех долгоиграющих пластинок, на которых записано около 150 упражнений, расположенных в порядке возрастающей трудности. Авторы проделали большую работу по подбору и классификации музыкальных примеров, заимствованных из народных песен, и лучших образцов классической и современной музыки. Диктанты условно разбиты по классам и в основном соответствуют требованиям программы по сольфеджио для детских музыкальных школ с семилетним курсом обучения.

На первой пластинке «Диктантам» предпослана сравнительно большая вступительная беседа. В ней очень последовательно, с музыкальной иллюстрацией, фактически излагается методика работы по сольфеджио на самом раннем этапе (до записи диктантов).

Одним из больших достоинств этого пособия является то, что диктанты даются в различном тембровом звучании. Здесь представлены помимо фортепиано смычковые, духовые инструменты, также человеческий голос, причем исполнителями выступают такие артисты, как М. Фихтенгольц, Т. Докшицер, Л. Давыдова, Р. Лисициан и другие.

Позволю себе, однако, высказать попутно одно замечание. Справедливо придавая важное значение разнотембровым диктантам, авторы почему-то не всегда считаются с тем, как звучит тот или иной музыкальный фрагмент в авторском подлиннике. Так, например, тема из скрипичного концерта Кабалевского поручена домре (диктант № 2, V класс), тема Пляски скоморохов из «Снегурочки» Римского-Корсакова — баяну (диктант № 18, III класс). К счастью, таких примеров немного.

В прилагаемой к пластинкам методической записке-инструкции сообщается, что «Диктанты» предназначены и для классных, и для самостоятельных домашних занятий учащихся.

Как показали несколько проведенных уроков, использование пластинок в классе легко осуществимо. Более того, оно весьма оживило работу и позволило уже сделать ряд интересных наблюдений. Оказалось, например, что для ребят, имеющих дома проигрыватели и часто посещающих симфонические концерты, различная тембровая окраска диктантов не явилась помехой при их записи.

Основную трудность для большинства учащихся младших классов представляет ритмический рисунок музыки, особенно если диктант дается в быстром темпе.

Что касается самостоятельной домашней работы детей (учащихся музыкальных школ) с пластинками, то, нам кажется, она требует очень тщательного и подробного предварительного инструктажа. Ведь ребенку, как минимум, надо точно указать, сколько раз прослушать тот или иной пример. Нужно обдумать и организовать также какие-то формы проверки правильности записи. Очевидно полагается, что все это сделает педагог в классе при условии наличия у каждого ученика проигрывателя и комплекта пластинок дома. Очень жаль, что нотный текст диктантов (расшифровка) не приложен к пластинкам. Надо надеяться, что это упущение будет исправлено при повторном выпуске пособия. Содержание приложенной к пластинкам инструкции не имеет точного адресата. В ней говорится то о школьниках, то о студентах-заочниках, и ребенок вряд ли в ней разберется.

Отмеченные недостатки не умаляют положительного значения работы в целом. Безусловно, пластинками можно и нужно пользоваться в таком виде, в каком они выпущены.

Два пожелания. Необходимо, чтобы «Музыкальные диктанты» свободно продавались в магазинах, а не только рассылались по подписке. Следует подумать также о том, чтобы каждый учащийся мог приобрести не только целый комплект, но и отдельные пластинки по указанию педагога.

Т. Калужская

ВЫШЛИ ИЗ ПЕЧАТИ

Издательство «Музыка» , ноябрь, декабрь 1966 г. — январь, февраль 1967 г.

Альшванг А. Людвиг ван Бетховен. 632 стр., тираж 10 000 экз.

Брянцева В. Фортепианные пьесы Рахманинова. 208 стр., тираж 6940 экз.

Васина-Гроссман В. Романтическая песня XIX в. 408 стр., тираж 2470 экз.

Григорьев Я. Музыкальный календарь на 1967 г. 360 стр., тираж 50 000 экз.

Журдан-Моранж Э. Мои друзья музыканты. 270 стр., тираж 14 000 экз.

Запорожец Н. Оперы Мусоргского «Борис Годунов» и «Хованщина». 143 стр., тираж 10 000 экз.

Иконникова А. Н. Я. Мясковский — художник наших дней. 426 стр., тираж 3685 экз.

Ливанова Т. и Протопопов В. Оперная критика в России, вып. I. 412 стр., тираж 1260 экз.

Свиридова И. (составитель). Кабинет народной музыки Московской консерватории. 104 стр., тираж 2000 экз.

Свитова К. Народные песни Брянской области. 244 стр., тираж 470 экз.

Синявер Л. Жизнь Шопена. 148 стр., тираж 60 000, 25 000 экз.

Тюменева Г. Гоголь и музыка. 216 стр., тираж 4800 экз.

Шестаков В. (составитель-редактор). Музыкальная эстетика западноевропейского средневековья и Возрождения. 574 стр., тираж 2475 экз.

Якубов М. Сергей Агабабов. 160 стр., тираж 2490 экз.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка