Выпуск № 5 (282) | 1962 - страница 35

А. И. Ульяновой-Елизаровой, как по возвращении из Сибири (откуда Ильич выехал лишь в самом конце января 1900 года) «он восхищался революционными песнями польских рабочих и указывал на необходимость создать таковые для России»¹. Нет сомнения, что если бы Владимир Ильич знал тогда творение Потье-Дежейтера, то он проявил бы к нему неменьший интерес...

И еще один пример — на этот раз уже не легенды, а просто пренебрежения исторической правдой, не нуждающейся ни в каких поправках или приукрашиваниях. Осенью 1905 года рабочий Харьков торжественно хоронил жертвы Октябрьского восстания и баррикадных боев. В воспоминаниях старого большевика-подпольщика А. Шаповалова говорится: «... Эти похороны интересны между прочим и тем, что впервые рабочие (Харькова. — С. Д.) во всей своей массе научились петь революционные гимны. Обнаружилось, что не только рабочие, но даже интеллигенты, сочувствовавшие революции, за редким исключением не знали революционных гимнов. В числе других организаторов похорон мне пришлось бегать вдоль отдельных больших отрядов, на которые была разделена масса пришедших на похороны, и писать на спинах товарищей слова революционных гимнов, затем напевать мотив и после того, как передовая часть отряда усваивала и начинала уже петь революционную песню, бежать дальше. Таким образом, толпа сначала пела "Вы жертвою пали в борьбе роковой", а затем и другие революционные гимны»².

Во всех предыдущих, напечатанных еще при жизни А. Шаповалова, изданиях его записок³ заключительную фразу завершала, однако, не точка (как в этом, посмертном, издании), а запятая, после чего следовало: «...кроме, конечно, "Интернационала", который еще не был известен в то время в широком кругу революционеров».

Напрасно осторожные редакторы посмертного издания записок, нарушая авторскую волю, предпочли «фигуру умолчания» нелицеприятной правде. Они, к сожалению, не одиноки. Между тем только обратись к реальным фактам, ощутив живой процесс освоения массой программной революционной песни во всей его сложности, мы смо-

_________

¹ «Воспоминания о В. И. Ленине», М., 1956 г., стр. 55.

² А. Шаповалов. «В борьбе за социализм», М., 1957 г., стр. 284– 285.

³ См., в частности, А. Шаповалов. «В подполье» («На пути к марксизму», ГИЗ, М.–Л., 1927 г., стр. 208). А. Шаповалов. «В борьбе за социализм». Изд. Старый большевик», М., 1934 г., стр. 629.

жем по-настоящему осознать и решающую, руководящую, организующую роль большевистской партии и ее печати в том, что песня эта овладела массами, стала подлинным знаменем русского пролетариата.

Как же в действительности, с каких пор и какими путями овладевал «Интернационал» широкими массами русских рабочих и становился их насущной песнью? Как и когда познакомился с ним Ленин, которому принадлежала решающая роль в пропаганде «Интернационала» в России? Ясный ответ на эти вопросы имеет отнюдь не отвлеченный, умозрительный интерес, он непосредственно связан с общей проблемой целеустремленного использования Коммунистической партией могучего оружия «пропаганды социализма посредством песни».

По всей вероятности, «Интернационал» Ленин впервые услышал и взял на вооружение после того, как в июле 1900 года пересек границу и, оказавшись сперва в Женеве, а затем в Мюнхене, приступил к организации первой общерусской марксистской газеты «Искра». Есть все основания именно с тех дней начинать русскую революционную летопись «Интернационала», первую красную строку рассказа о звучании призывных слов гимна со страниц большевистской печати. И прежде всего примечательно то, что слова знаменитого боевого призыва, так же как и первое упоминание о самом гимне, мы можем встретить на страницах уже самого первого номера ленинской «Искры», помеченного декабрем 1900 года. Знаменательными строками завершалась, в частности, корреспонденция о Международном социалистическом конгрессе, который проходил в Париже в сентябре 1900 года: «...Соединимся же вместе и будем работать и бороться под сенью красного знамени, под звуки пролетарского гимна, с которого начал и которым закончил, конгресс свои занятия,

C’est la lutte finale,
Groupons nous et demain
L’ Internationale
Sera le genre humain!..»¹

... Спустя полвека после того, как А. Коц впервые услыхал эту бессмертную мелодию, он написал на титульном листе, даря другу экземпляр

_________

¹ Поскольку стихотворная строфа, цитировавшаяся на языке оригинала, еще не имела русского перевода, редакция ленинской «Искры» давала в специальной сноске русский текст припева «Интернационала». «Это — последняя борьба. Соединимся же, и международное товарищество рабочих завтра охватит весь человеческий род» («Искра», декабрь 1900 г., № 1, стр. 8).

только что вышедшей книги «Эжен Потье. Интернационал»¹:

Прим. 1

[Автограф А. Коца]

«В одежде из грубых подпольных листков...» Для того, чтобы песня дошла до масс, надо было прежде всего широко популяризировать ее, ломая барьеры цензурных запретов, минуя жесточайшие полицейские преследования. Ленинская «Искра» еще в 1902 году подчеркивала в письмах из России необходимость распространения революционных «песенников»: «...Огромным успехом пользуются "Песни борьбы". Нередко в деревне можно услышать хоровое пение песен из этого сборника. Случается встретить крестьян, цитирующих из него целые страницы. Лишний раз приходится убедиться, какое могучее средство воздействия имеет на массу революционная песня»².

Ни в «Песнях борьбы», отпечатанных в 1902 году в Женевской типографии Союза русских социал-демократов, ни в- сборнике «Искры», «Песни революции», включавшем тексты и нотные записи «Варшавянки», «Красного знамени», «Смело, товарищи, в ногу», «Марсельезы» П. Лаврова, «Интернационала» нет. Но едва лишь появился русский перевод текста, как русские социал-демократические организации и в первую очередь большевики сразу же начинают его активно пропагандировать.

С волнением и уважением рассматриваем мы их, как «старое, но грозное оружие», — эти нелегальные листовки, брошюры, маленькие узенькие листки с текстами «Интернационала», то ли отпечатанные в подпольных типографиях, то ли размноженные на «мимеографах» и гектографах или просто переписанные под копирку от руки. На них лишь в редких случаях обозначено точное место и время издания, но почти всегда, если в сборник включен «Интернационал», можно прочесть: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», а порою обозначено и высокое имя издателя: Центральный комитет РСДРП, Московский, Петербургский, Воронежский, Самарский, Закавказский объединенный, Костромской комитеты РСДРП, ЦК Латвийской социал-демократической партии. Сборники носят разные названия: «Песни борьбы», «Песни революции», «На первое мая», «Песни пролетариев». Их тиражи — от нескольких десятков до 10–15 тысяч экземпляров. Иные из них дошли до нас лишь в одном-двух экземплярах. От других почти не осталось следа, и об их существовании мы узнаем лишь по отчетам местных партийных организаций или по сохранившимся в архивах царской охранки описям «вещественных доказательств», захваченных при обыске арестованных. Приспело время собрать воедино, составить сводный каталог всех этих изданий — и лишь тогда встанет во весь рост большая, кропотливая работа, которая велась партией по пропаганде песни. Особый размах она приобрела в годы первой русской революции.

В короткие «дни свобод» 1905 года, в условиях призрачной «бесцензурности» выходят из печати и открыто распространяются многочисленные сборники «песен свободы» (характерно, что если в изданиях большевистских, социал-демократических организаций «Интернационал» уже в ту пору занимает центральное место, то в «Песенниках», издаваемых другими партиями или «беспартийными» издателями-торгашами, использующими широкий спрос на «песни борьбы», «Интернационала», как правило, нет). «Бесцензурные»сборники революционных песен вскоре становятся предметом охоты полиции: «...По словам газет, в Москве начались обыски в некоторых му-

_________

¹ Автограф А. Коца воспроизводится по оригиналу — надписи на экземпляре книги «Интернационал» (М., Гослитиздат, 1939) , хранящемуся в семье В. Д. Бонч-Бруевича.

²«Искра» от 1 декабря 1902 г., № 29.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Прим. 1

[Автограф А. Коца]

Содержание