Выпуск № 10 (467) | 1977 - страница 53

ся. Основным конкретным объектом в исторических работах является композиторское творчество. Следующие по весомости анализа — школы или направления, национальные стили, а иногда и отдельные музыкальные произведения. В некоторых работах исследуются особенности национальной музыкальной культуры, музыкальные жанры и т. п. Но уже очень трудно назвать работы, где специально бы анализировались зависимость развития музыкального искусства от эстетических запросов, от материальной базы, от общественного бытия, от спроса и предложения; или работы, в которых исследовались бы целостные системы мотивов развития музыкального искусства, законы моды, законы проверки временем, связанные с ценностной ориентацией музыки, с ролью критики и публицистики. Боюсь утверждать, что в современной музыкально-исторической литературе не обойдены вниманием и самые общие закономерности, связанные, например, с противоречием содержания и формы, с его конкретными проявлениями в истории развития музыки. Очень большой научный гуманитарный интерес представили бы исследования направленности развития музыкального искусства и факторов, определяющих эту направленность. К ним следует отнести, в частности, факторы эмансипации, специализации и освобождения музыки как самостоятельного вида искусства. Или же — законы кристаллизации, совершенствования музыкального языка, законы движения к представляемому исторически художественному идеалу. Каковы эти идеалы, как к рисует музыкальное искусство разных эпох, разных стилей? Много интересного и важного для целостной картины истории музыки дало бы нам исследование, касающееся временных характеристик исторического процесса, связанных и с оощимн ритмами истории, и с темпами исторического развития, но вместе с тем раскрывающее и конкретные музыкально-специфические моменты. Чрезвычайно любопытно было бы посмотИь, как в рамках истории музыки проявляет ко / 1 зак °н отрицания отрицания, действие JP«° музыковеды иногда попутно констаРУют, употребляя выражения типа «еще не

сонатная форма» и «уже не сонатная форма». Этот же закон, по-видимому, сказывается и в закономерностях исторической смены фаз в развитии стилей: первоначальное, гротескное, ренессансное. Есть целый ряд вопросов, требующих внимания историков-методологов. Таковы, например, вопросы, касающиеся базисных понятий музыкознания и искусствознания в целом. До сих пор, например, дискутируются такие понятия, как стиль и жанр. Было бы полезно посмотреть, какова роль образа как инструмента музыковедческого исследования. Речь идет здесь не только о том, как мы пользуемся этой категорией в работах по теории музыки, в характеристике содержания музыкальных произведений. Есть и специфически исторические образы. И это не только творческие портреты Гайдна, Моцарта, Шопена и т. д., но и образы, схватывающие общую картину истории. Таков образ «исторического колодца» (Томас Манн), таков образ истории как «напластования пород». Он имеет ряд предпосылок, связанных с представлениями о погребении умерших, о росте растений и т. д. Или образ хронологической таблицы, в которой начало истории находится сверху, а все будущее — снизу. Или образ летописи, образ спирали. Может быть, таких образов не так уж много. Но они отражают различие представлений историков разных эпох и культур об историческом времени и развитии, и изучение их важно и для теории исторического процесса и для понимания эволюции самой исторической науки. Разумеется, можно было бы назвать еще много проблем. Все это не только общеисторические проблемы и темы. Они могут и должны получить специфическое преломление и в теории исторического музыкознания. Развитие такой теории очень важно для укрепления целостности всего музыкознания как гуманитарной общественной науки. Именно в ней может быть реализован подлинно теоретический подход к проблемам истории музыки, противостоя

щий упрощенным представлениям, согласно которым теория в исторических дисциплинах — эт0 «облегченный» анализ музыкаль

ных произведений, что теория музыки — это наука и технология, а история — это одни

слова.

От редакции

Когда в конце прошлого года мы вплотную приступили к организации очередной редакционной беседы (на этот раз не «на выезде», но в Москве) под девизом «Музыкознание как социальная, гуманитарная наука», нас нередко спрашивали: а чем, собственно, вызвана подобная постановка вопроса? Случилось что-нибудь «антигуманитарное»? Притупилась исследовательская мысль? Кто-нибудь усомнился в общественной направленности науки, в крепости ее связи с творческой практикой, в ее дееспособности вообще — умении анализировать художественные процессы прошлой и современной, сегодняшней жизни искусства, выносить аргументированные идейно-эстетические оценки многообразным явлениям музыкальной действительности в нашей стране и за рубежом, оплодотворять новыми теоретическими разработками критическую, педагогическую, пропагандистскую деятельность? Нет, отвечали мы, никаких «чрезвычайных происшествий» в нашем музыкознании не случилось. Во многих отношениях дело обстоит даже очень хорошо. Вышли из печати и готовятся к изданию фундаментальные труды по истории, теории, фольклору, принадлежащие перу крупнейших музыковедов старшего поколения и возглавляемых ими научных коллективов. Созданы капитальные монографии и исследования, посвященные творчеству классиков советской музыки (правда, здесь еще немало пробелов в «персоналии») . Значительно выросла в количественном отношении музыковедческая молодежь, в частности специализирующаяся по фольклору. Пропорционально этому увеличился поток публикаций во всевозможных научных сборниках. Одно время значительно расширился «выход» молодежи в специальную периодическую печать; так, в период 1970 — 1 975 годов редакция «Советской музыки» познакомила читателей с именами более шестидесяти молодых музыковедов... Нельзя не отметить в данном аспекте, что наша наука значительно активнее, чем раньше, стала использовать так называемые новые методы, позаимствованные из смежных (и не смежных, естественных) наук. Вместе с тем, используя и «традиционные формы» анализа, советские музыковеды научились разбираться в тех системах и техниках композиции, которые разрабатывались за рубежом на протяжении истекшего полустолетия (особенно активно, как известно, в последние

102

20 — 25 лет в практике музыкального «авангарда») . Словом, музыкознание наше находится ныне в процессе интенсивного и экстенсивного роста, и, следовательно, можно утверждать, что тема редакционного «круглого”стола» возникла вовсе не потому, что в этом процессе в целом сложилось какое-то тревожное положение. Дело в другом. Как мы знаем, во всех сферах жизни советского общества, во всей идеологической и практической деятельности партии и государства за истекшие шестьдесят лет сформировались свои социалистические трад и ц и и. Не явилась исключением и сфера искусства как такового, сфера теории искусства, марксистско-ленинской эстетики. В том же ряду — и музыкознание. Традиции, однако, не есть нечто застывшее, раз навсегда данное. Они постоянно развиваются, видоизменяются, наполняясь новым содержанием. Главное при этом — чтобы последовательно соблюдались принципы партийности наук и, чтобы не находилось в ней места схоластическому теоретизированию — исконному врагу живой марксистской мысли, чтобы в работе ученых и критиков, историков и фольклористов, специалистов по гармонии, форме, полифонии, инструментовке и т. д. всячески поддерживалась подлинно творческая атмосфера. А это предполагает широкое развертывание научных споров, диспутов, обсуждений, организации и строго специализированных конференций «по отраслям», и полуимпровизационных «круглых столов». При условии участия в последних крупных специалистов, имеющих сложившуюся систему научных представлений, такие «импровизации» (иногда называемые мозговыми атаками) также могут представлять опреде ленную ценность '. Проблема социальности, общественной с держательности и гуманитарной направле ности музыкознания приобретает осо ®°.? п рг чение в свете решений XXV съезда М ’ ряда постановлений ЦК КПСС по идеоло^_ ческим вопросам, обсуждения проекта но Конституции СССР. Как известно, во этих исторических партийных и г0С У да Р с * ных документах, проникнутых вечно ж 1 духом творческого марксизма-ленинизма,

1 Заметим попутно, что почти во вс , ех естественных и общественных наук подоонь творческого общения специалистов давно стал

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание