Выпуск № 9 (466) | 1977 - страница 63

Арзакан — З. Соткилава

священник Тариэл; Махвш — старейшина сванов; Маланур — вожак ряженых.

Сюжет в нескольких словах таков. Уже в самом начале оперы происходит конфликт Арзакана с отцом, превращающийся в столкновение тянущейся к новой жизни молодежи с патриархальным укладом селения. Конфликт этот углубляется во втором акте, где Звамбай идет на тяжелейший для крестьянина поступок — режет скот, чтобы не отдавать его в колхоз, который организует Арзакан. В финале акта во время прихода ряженых на Арзакана совершается покушение, его спасает Тараш. Под угрозой кровной мести Звамбай, Арзакан, Тараш вынуждены уйти в Сванетию. Но в этот глухой, как бы навеки застывший, недосягаемый для перемен край доносятся взрывы: это строят в горах дорогу, а с ней идет сюда новая жизнь. Параллельно развивается лирическая линия оперы — Арзакан любит Тамар, а ее сердце с Тарашем, выбитым из жизни и кончающим самоубийством.

О. Тактакишвили принимает устоявшиеся оперные формы — арии, дуэты, хоры, танцы. И это (почти без исключений) не затормаживает развития драматического действия, не снижает динамики спектакля.

В самой музыке надо отметить возвышенный тон, яркие национальные черты, проявляющиеся, однако, исподволь, и наряду с этим богатое использование оперной техники, близкой, в частности, русской школе. Много обаяния и поэтической красоты в ариозных моментах, сочны хоры, несущие большую динамическую нагрузку и придающие опере черты народной драмы, изящны танцы.

Среди сольных номеров я мог бы назвать, в связи со сказанным, арию и озорную песню с хором Арзакана из первого действия, очень красивую и проникновенную арию Тамар, арию Тараша («Край мой»), причитания Матери («Горе мне») из второго и молитву-протест Тариэла из третьего действия. И это далеко не все, что сразу запомнилось.

В партитуре мне нравится, помимо ее собственно музыкальной привлекательности, тембровой красочности, сама функциональная роль оркестра, «знающего свое место», выходящего на первый план только в особых, кульминационных местах. Помнится, В. Я. Шебалин упрекал С. С. Прокофьева в том, что у него все наиболее мелодически ценное и привлекательное запрятано в оркестр. Не буду сейчас оценивать этот упрек по существу. Отмечу только, что у О. Тактакишвили все наиболее существенное сосредоточено в пении и оркестр сбалансирован по отношению к голосам чрезвычайно удачно.

Мне нравится и строгий облик постановки. Удержавшись от соблазнов красочной экзотики, Б. Покровский подчинил все элементы спектакля главной идее — раскрытию смысла происходящего, столкновению характеров, расслоению казалось бы прочной семьи, появлению трещин в патриархальном укладе селения, как будто далекого от социальных бурь и преобразований.

Витает на сцене суровый горский дух. Герои оперы с самого начала «расставлены по своим местам» (здесь нет психологических переломов, как например, в «Кармен» или «Отелло»). Каждый персонаж определенно заявлен и действует, развивая свою линию.

Однако сущность героев в том, что за каждым из них стоит определенная группа людей, часть народа. За Арзаканом — молодежь, за Звамбаем — старики, Тараш — представитель растерянных, «уходящих с луной». Среди персонажей есть и священник, и богатеи,

словом, все главные движущие силы небольшого, как бы замкнутого общества.

Все это укрупняет роль отдельных персонажей, придает их облику социальные черты, а конфликтам — общественный, классовый характер. Отсюда значительность происходящих в опере событий, их историчность.

В том же ключе решено и оформление спектакля. Работу В. Левенталя обычно нетрудно узнать по его почерку, с присущими ему изобретательностью, эффективностью приемов. Вот в слабом свете возникает тускло поблескивающее панно, создающее впечатление застывшей, неколебимой временем природы и жизни. Когда освещение усиливается, мы видим панораму горного селения, напоминающую грузинскую чеканку. Красиво, впечатляюще, хотя, быть может, слишком нарядно. Несомненно интересен найденный режиссером и художником прием движущихся (опускающихся и поднимающихся) площадок, символизирующих в конфликтных ситуациях противопоставление одной группы людей другой. В кульминационный момент символична и разламывающаяся на две части панорама (интересно, что здесь как бы меняется масштаб ее). Мир разделился пополам, жизнь оторвана от древних устоев.

Примерно такие ассоциации рождает этот замысел.

Хорошо сложился состав исполнителей. Арзакан — З. Соткилава порывист, темпераментен, по-юношески непосредствен. Голос певца очень красив и прекрасно отделан. С актерской стороны он, как, пожалуй, и большинство участников спектакля, проигрывает Е. Нестеренко — Звамбаю. По моему мнению, это наибольшая исполнительская удача. Е. Нестеренко создает образ, заставляющий забыть о театральных условностях, образ народный, вызывающий острое сочувствие к смятенной душе старого горца, который не понимает, в чем суть происходящего, М. Касрашвили в роли Тамар нежна, женственна. Жаль, что линия ее героини в спектакле побочна (она лишь оттеняет драматизм событий), и может быть, не на сто процентов убедительна (настоящего любовного треугольника здесь, пожалуй, не получилось).

В роли Тараша, наряду с Ю. Гуляевым, я бы сказал, эффектно обреченным героем, хорош И. Морозов, ведущий линию этого персонажа по-своему — со смятением, поисками выхода.

В небольшой роли Матери Л. Никитина достигает многого. Ей в значительной степени

Тараш — И. Морозов,
Звамбай — Е. Нестеренко

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Арзакан — З. Соткилава

Тараш — И. Морозов, Звамбай — Е. Нестеренко

Содержание

Тараш — И. Морозов,
Звамбай — Е. Нестеренко