Наследие

Александр Дмитриевич Кастальский (1856–1926) — выдающийся композитор, хоровой деятель, педагог, фольклорист. До Октябрьской революции Кастальский был известен главным образом как автор церковных хоровых композиций, отмеченных ярко самобытным, национально-песенным стилем. Его работы, высоко оцененные крупнейшими русскими музыкантами, нередко вызывали недоумение и нападки в официальных и клерикальных кругах.

С первых же месяцев революции Кастальский принял горячее участие в строительстве новой культурной жизни. Его обработки революционных песен, крупные хоровые сочинения на слова пролетарских поэтов, его участие в создании рабочих хоровых коллективов, в реорганизации консерваторского образования оказали значительное влияние на формирование молодого поколения советских музыкантов.

М. Рахманова

Александр Кастальский и перспективы его идей

Александр Дмитриевич Кастальский имел обыкновение отзываться о своих литературных упражнениях как о занятии «насильственном, надоедливом». «Писательство дается мне очень туго — не способен, видно, я к свободному языкоболтательству»¹, — подобные жалобы нередки в его письмах к друзьям. Тем не менее, литературный архив Кастальского ныне исчисляется сотнями единиц хранения и включает документы всех родов — письма, воспоминания, статьи, доклады, заметки, тексты учебных программ и т. д. Некоторые из них являются настоящими манифестами Кастальского-композитоpa, другие вводят в мир исследователя, музыкального философа, педагога, третьи представляют собой неповторимые свидетельства богато одаренной натуры Александра Дмитриевича. Что же касается стилистических достоинств «упражнений», то тут Кастальский, несомненно, лукавил: человек незаурядного ума (и неизменно — здравого смысла), преисполненный интереса к жизни, метко схватывающий суть вещей, живописец по сердечной склонности, — он писал отлично.

Может быть, в силу привычки, сложившейся за долгие годы преподавательской деятельности, а может быть, и по иным причинам — в частности той, о которой упоминает в своих мемуарах В. Пасхалов: скромный и сдержанный, Александр Дмитриевич улыбался как человек, «знающий себе цену»², — Кастальский любил время от времени отчитаться перед самим собой в делах истекшего временного периода. Один из этих отчетов, под титулом «О моей музыкальной карьере и мои масли о церковной музыке», был напечатан в 1915 году журналом «Музыкальный современник». Два других — «Из воспоминаний о последних годах» и письмо к Б. Асафьеву от 1 мая 1925 года впервые публикуются ниже. Вместе взятые, они образуют законченную автобиографию композитора, освещая поочередно существенные этапы его творческого пути. Об этой импровизированной автобиографии имеет смысл сразу сказать несколько слов.

Статья для «Музыкального современника» писалась Кастальским в 1913 году, так сказать, на вершине его

_________

¹ Письмо к X. Н. Гроздову от 19 февраля 1917 года. (ГЦМMK, ф. 370, ед. хр. 575.)

² См.: Вяч. Пасхалов. Встречи и воспоминания. В сб.: «А. Д. Кастальский. Статьи. Воспоминания. Материалы». М., 1960, с. 19. (Далее — «А. Д. Кастальский»)

дореволюционной карьеры, артистической и служебной. С 1910 года он становится во главе Синодального училища и осуществляет там широко задуманную реформу учебных программ, целью которой был подъем уровня образования, получаемого «певчими», на степень, по крайней мере, консерваторскую, а в некоторых отношениях и выше, — в бытность Кастальского директором в Училище вводятся курсы палеографии, народного творчества, истории искусств.

В 1911 году Синодальный хор совершает свои триумфальные гастроли по Европе. (Польша, Италия, Австрия, Германия), вызывая повсюду восторг и восхищение. Продуманно составленные программы концертов — от знаменного распева до XX века ocvществляли мечту Александра Дмитриевича об исторических вечерах русской хоровой музыки; значительный успех выпал и на долю его собственных композиций: зарубежные критики уловили и оценили по достоинству чистоту и строгость их стиля, не имевшие прецедента в музыкальной культуре Европы начала века. Пламенный патриотизм Кастальского мог быть удовлетворен этой блистательной победой русского искусства (одной в ряду других «открытий», преподнесенных русской культурой Западу в 1900-е годы).

И на родине в те же годы наиболее прозорливые из критиков начинают включать творчество Кастальского в общую панораму современного национального искусства. В этот период рождаются идеи, пронесенные художником через всю жизнь — идея «Народных празднований» и идея сводного труда по вопросам русского песенного стиля. Неудивительно поэтому, что первый автобиографический очерк Кастальского звучит мажорно и уверенно.

Иначе обстоит дело со вторым документом — «Из воспоминаний о последних годах». Он писался весной и летом 1917-го³. Оставаясь достаточно далеко от свершавшихся исторических событий, Кастальский не мог не испытывать тревоги и за судьбу родины, и за судьбу искусства в это грозное время. Его очень беспокоило будущее русской музыки, в известной мере отклонившейся, как полагал Кастальский, от своего исконного пути. Ко всему прибавлялось утомление от многолетней борьбы с тяжеловесной машиной духовной и светской администрации, встававшей поперек его реформаторским начинаниям в области «демократического образования музыкантов». Вместе с тем Александр Дмитриевич, по его собственному признанию в финале «Воспоминаний», принадлежал к оптимистам, о чем свидетельствуют и активность его творческого труда в 1913–1917 годы, и веселые, остроумные стихи, сочиненные им по поводу премьер крупнейших своих произведений — оперы «Клара Милич» (по Тургеневу) и оратории «Братское поминовение».

И наконец, письмо к Асафьеву 1925 года, о тчасти восполняющее недостающее звено в автобиографии Кас-

_________

³ Этим объясняется, кстати, некоторый «германофобский» оттенок отдельных фраз документа.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Наследие

М. Рахманова

Александр Кастальский и перспективы его идей

Содержание