Выпуск № 5 (462) | 1977 - страница 28

война. Вернуться в Минск она уже не смогла, записалась в школу медсестер. По окончании ее в сентябре 1941 года была направлена в медсанбат 324-й стрелковой дивизии, шла с ней на запад до Кенигсберга, а закончила войну на Дальнем Востоке. Сейчас Лидия Сауловна — кандидат наук, заслуженный деятель искусств Белорусской ССР.

В одну дивизию с Мухаринской была направлена и студентка оркестрового факультета консерватории Рита Бугачевская. Она прошла войну в качестве старшей операционной сестры в 324-й, затем 81-й гвардейской дивизии, участвовала в освобождении Белоруссии, во взятии Кенигсберга. В составе отдельной группы медицинского усиления была направлена на Дальний Восток, где неожиданно встретилась с Л. Мухаринской. Скрипачка Рита Бугачевская — кавалер ордена Красной Звезды. Она награждена также медалью «За боевые заслуги» ³.

Ревностно, не пропуская ни одного занятия, училась в школе и профессор М. Юдина. Когда по окончании школы Марии Вениаминовне, в силу возраста и положения, отказано было военкоматом в посылке на фронт, она была чрезвычайно огорчена. Всю войну Юдина дежурила в московских госпиталях, оказывая там медицинскую помощь.

4 июля 1941 года по призыву Московской партийной организации на митинге в Малом зале консерватории началась запись добровольцев в Народное ополчение. Первым из них стал профессор Л. Лукомский, а всего нас записалось свыше 200 человек. На следующее утро мы явились в школу № 105 на Шелепиху, где нас встретил командир батальона старый коммунист П. И. Сараев. На сборный пункт в тот день пришли многие известные музыканты: А. Дьяков, Э. Гилельс, Д. Цыганов, В. Борисовский, В. и С. Ширинские, А. Иохелес, А. Окаемов, М. Пекелис, Г. Столяров, М. Готлиб, К. Шотниев, Г. Лузенин. Большинство из них, правда, были скоро отозваны из ополчения, но некоторые остались.

Среди тех, кто связал свою судьбу с 8-й краснопресненской дивизией, в первую очередь следует назвать профессора А. Дьякова — кумира консерваторской молодежи, сочетавшего в себе огромный артистический талант с необыкновенной цельностью личности патриота, всегда готового выполнить самое ответственное партийное задание.

Основной контингент 2-й роты 24-го стрелкового полка составляли консерваторцы. Через несколько дней в сумерки дивизия вышла из Москвы. Все были взволнованны. Предстояла встреча с грозным, ненавистным врагом. Но настроение ополченцев хорошо охарактеризовал поэт Павел Железнов, шедший в нашей колонне:

Готовы жизнь отдать за нашу Родину,
Но Родину за жизнь не отдадим.

Зазвучала песня — партизанская «По долинам да по взгорьям». Пели вполголоса. Выделялись голоса А. Окаемова и студентов В. Белова и Л. Дайна. К полночи Москва осталась позади. Волоколамское шоссе указывало направление, но путь был далек: Нахабино — Кунцево — Дорохово — Руза — Малый Ярославец — Вязьма — Дорогобуж. Мы шли, на ходу овладевая боевой техникой, роя окопы, рвы, сооружая противотанковые препятствия.

Почти через месяц дивизия, сменив кадровую часть, заняла оборонительный рубеж в верховьях Днепра вблизи Ельни и Дорогобужа. За это время большая группа студентов была отозвана из ополчения и направлена в военные училища. После нескольких месяцев ускоренного обучения они отправились на фронт лейтенантами. Судьбы их сложились по-разному.

Пианист Сергей Топчиев пал в бою на Северо-Западном фронте. Теоретик Яков Гиршман, бывший секретарь факультетской комсомольской организации, с февраля 1942 года командовал взводом 58 полка особого назначения 50 армии, воевал затем в качестве помощника начальника штаба полка. Был ранен в боях за Могилев в июле 1944 года и после восьмимесячного пребывания в госпитале на фронт уже не направлялся. Вернулся из армии в декабре 1945 года, в 1947 году окончил Московскую консерваторию. Ныне Гиршман — и. о. профессора, заведующий кафедрой теории и истории музыки Казанской консерватории, заслуженный деятель искусств ТАССР.

Студент музыкально-педагогического факультета Виктор Жаров командовал мотострелковой ротой в 16-й армии генерала Рокоссовского, участвовал в танковом прорыве под Жиздрой. После ранения воевал в 164-й

_________

³ Такой же медали удостоена выпускница теоретико-композиторского факультета, а в момент окончания школы медсестер — комсорг ЦК и педагог Центральной музыкальной школы при консерватории В. Конопатская, прошедшая боевой путь в полевом госпитале 57-й армии. Студентка-теоретик Нина Аристова после окончания школы всю войну работала медсестрой в военно-морском госпитале в Ленинграде. Служили во фронтовых госпиталях выпускницы школы студентки-пианистки Н. Бинятян, Е. Сейдель, теоретик Л. Зарубина и другие.

дивизии и закончил войну северо-западнее Берлина. Был награжден орденом Красной Звезды. Вернувшись, В. Жаров окончил консерваторию. Сейчас он — редактор издательства «Музыка».

Студент-ополченец Бертрам Аронович (композитор А. Бертрам) сражался на Западном и Белорусском фронтах, был тяжело ранен в 1944 году, кавалер ордена Красной Звезды. Боевым друзьям композитора посвящен созданный недавно вокальный цикл «Всем живым на память о войне».

Те, кто остался в ополчении, приняли тяжелый бой, длившийся с 3 по 5 октября в районе Ельни и деревни Уваровка. Нашим воинам противостояла 15-я гренадерская дивизия гитлеровцев, рвущаяся к Москве. Но сила боевого духа ополченцев была настолько велика, что после этого сражения «гренадеры» были отведены в тыл на переформирование.

Тяжелые потери понесла 8-я Краснопресненская. Среди павших на поле боя было немало консерваторцев. Пал смертью храбрых научный сотрудник фольклорного кабинета консерватории, композитор и фольклорист Владимир Кривоносов. Героически сражался во главе минометного взвода заведующий осетинской студией консерватории коммунист Г. Джиоев. Как рассказывает бывший командир батальона П. Сараев, Джиоев бил по врагу до последнего вздоха. Он был убит у миномета.

Выбираясь из окружения, погиб стойкий коммунист, помощник директора консерватории, доцент, талантливый теоретик, пианист и композитор Константин Григорьевич Шотниев, всегда отличавшийся общественной активностью, умением жить интересами коллектива, мыслить партийно, государственно.

Как отмечала в своей статье К. Успенская, «в принципиальных вопросах Шотниев был настойчив, тверд и прям» ⁴. Эти его качества в полной мере проявились и в ополчении, где он был избран парторгом роты. Помню, как убежденно ставил Шотниев вопрос о поднятии уровня военной учебы подразделения.

Волю и мужество этого человека характеризует и его наказ семье в письме с фронта: «Призовите к жизни все внутренние силы, а их у человека очень много. Чтобы не согнуться, не скиснуть, а упрямо и цепко жить, расти, завоевывая будущее. Итак, договоримся: каждый на своем участке пусть сделает максимум того, что может и должен сделать...»

Шотниеву не удалось вырваться из окружения. Но молодые педагоги-хоровики, впоследствии доценты консерватории, С. Лаппо и С. Благообразов, в составе отряда ополченцев во главе с П. Сараевым, вышли из кольца и продолжали солдатскую службу. С. Благообразов был разведчиком, неоднократно участвовал в рейдах во вражеское расположение и лишь после тяжелого ранения вернулся в тыл. Продолжал воевать и прошел путь от Москвы до Кенигсберга дирижер А. Шерешевский.

Вышел в расположение наших частей и раненный в бою 4 октября студент-оркестрант С. Кальянов. (В ополчении он командовал взводом минометов.) После этого Кальянов еще долго воевал: под Сталинградом, на Западном и Северном фронтах, в Прибалтике. Сейчас С. Кальянов — проректор Московской консерватории.

В составе той же минометной роты принял свой первый бой и был ранен мой однокурсник, пианист Юлий Рогинский. После ранения он добрался до санпоезда, явился в военкомат и на другой же день был направлен в новую воинскую часть. В феврале — он на курсах лейтенантов. Два месяца напряженной учебы, занятия по 13 часов в день, из них 4–5 на морозе, в условиях суровой зимы. В апреле — выпуск, а затем лейтенант Рогинский — командир пулеметной роты на Западном фронте.

Отрывки из писем рисуют жизнь и чувства воина: «У меня все в порядке. Болезненно ощущаю отсутствие книг. В бинокль видно его». «Ансамбль птиц и пулеметов. На шум пулеметов, минометов и т. д. уже обращаешь внимание не больше, чем на шум трамваев, проезжающих мимо консерватории...» «Разноголосие, безмятежное птичье пение оскорбляется аккомпанементом пулеметной стрельбы...» «Когда по лесу и полянке проходишь от одного отделения к другому и остаешься один, то нельзя не поддаться очарованию ясной полнолунной ночи ее неистощимым разнообразием птичьего пения. Соловьи особенно хороши. Я впервые их слушаю...» «У меня все по-прежнему, то есть в меру тихо и безопасно. Соответственно эта "безопасность" приблизительно равна сохранности человека, пересекающего, скажем, улицу Горького с завязанными глазами и ушами». «До самой последней минуты жизни, в самые опасные моменты человек все же не представляет, что умрет, пока сама смерть не оборвет его сознание». «Тигр... готовится к решительному прыжку.

_________

⁴ См. многотиражную газету МГК «Советский музыкант», 1965, № 3.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание