Франция

Мари-Роз Клузо

«Самое живое из всех искусств»

Имя прогрессивного французского композитора Жака Бондона уже известно читателям нашего журнала, в декабрьской книжке за 1973 год была опубликована, в частности, статья композитора, в которой он затронул ряд актуальных проблем современной музыки, подвергнув острой критике различные авангардистские тенденции в музыкальном искусстве Запада. Данная статья посвящена композиторской деятельности самого Жака Бондона. Написана она французским музыкальным критиком Мари-Роз Клузо специально для «Советской музыки».

Окидывая взглядом современное состояние музыки на Западе, нельзя не заметить — хотя бы в самом общем плане — влиятельного направления представителей «авангарда», безудержно увлекающихся любыми новыми средствами ради их новизны и критикующих традиционалистов, которые осмеливаются еще записывать музыку нотами на нотоносце...

Жак Бондон решительно противостоит этому псевдоавангарду. Он твердо убежден, что нет необходимости отвергать и упразднять все европейское музыкальное наследие только для того, чтобы вещать новое на новом языке.

«Общая тенденция развития ведет современную «авангардную» музыку к меркантилизму, педантизму, маньеризму, показной шумихе, короче говоря, к обману», — это беспощадное обобщающее суждение — ответ Жака Бондона на анкету «Guide Musical».

Здесь же он предает анафеме «шутовство Джона Кейджа» и псевдонаучное пустословие приверженцев так называемой математической музыки, музыки электронной или вычисленной на компьютере, а также выступает против тех музыкантов, которые ради псевдопрогресса стучат по резонаторному корпусу арфы или используют скрипку как ударный инструмент.

Столь яростное сопротивление всему, что принято называть музыкой «авангарда», скорее могло быть, казалось, присуще человеку пожилому, выросшему в классическом серале, которого ужасает, когда рушатся традиции, составляющие его «Библию».

Однако Жак Бондон далеко не стар, ему 48 лет, у него гибкий ум, совсем не цепляющийся за испытанные принципы, он всегда в развитии и готов исследовать все новое, интересное в любой сфере искусства. Но при одном условии: это искусство должно служить Прекрасному. Ибо credo Бондона — культ подлинной Красоты, что, надо признать, в современном западном искусстве зачастую подвергается осмеянию. Бондон часто повторяет: «Безобразное оскорбляет природу». Некоторые могут указать на относительность подобной концепции, ведь то, что в одну эпоху кажется безобразным, в другую воспринимается как прекрасное. Но те, кто творили, всегда ставили своей целью создать Прекрасное. Между тем наши молодые «авангардисты» менее всего озабочены подобной задачей, им гораздо важнее ошеломить новизной. Именно на это и нападает Жак Бондон и именно поэтому враги композитора (а у него их во Франции много из-за откровенности высказываний) называют его реакционером.

Не менее чем культ Красоты важен для композитора культ профессионализма, мастерства, ремесла. Французские рабочие называют это вкусом к «хорошо сделанной вещи». (Возможно, Жак Бондон унаследовал такое пристрастие от своего деда с материнской стороны, владельца небольшой фабрики печных изразцов, которые тот собственноручно с любовью расписывал.)

Бондон считает, что вдохновение, побуждение к творчеству, сколь бы властным оно ни было, непременно должно опираться на профессиональное мастерство. Оно особо необходимо композитору, чье творчество находится в двойной зависимости: от своего собственного профессионализма и мастерства исполнителя.

Бондон ставит в вину некоторым молодым композиторам отказ от освоения основ профессии музыканта — гармонии и контрапункта; он любит говорить, что от них, если нужно, можно отступить, но лишь овладев ими в совершенстве. (О. Мессиан также всегда настаивает на том, чтобы его ученики по классу композиции прошли хорошую школу фуги.)

В детстве Бондона больше всего влекло к рисованию, и казалось, что ему предназначено заниматься изобразительным искусством. О музыке тогда не было и речи. Правда, отец композитора страстно любил оперу, но ревниво охранял свое увлечение и не делил его с домочадцами. И все-таки однажды он повел своего сына на «Арлезианку» Бизе, и для Жака Бондона это событие стало ослепительным открытием иной формы прекрасного, которому будущий композитор отныне решил себя посвятить.

Опираясь на элементарные знания, полученные в школе, он самостоятельно изучил по книгам и нотам, взятым из библиотеки Марсельской консерватории, теорию музыки и сольфеджио. Потом, по случаю успешно сданного экзамена, ему подарили скрипку, так как рояль семье был не по средствам. Факт, в который трудно поверить, — Бондон научился играть на

этом инструменте по переписке, заочно, и играл настолько хорошо, что после четырех лет самостоятельной подготовки был принят в Schola cantorum, в класс Андре Проффи. Кроме того, в первые годы пребывания в Париже, очень трудные, по признанию композитора, он смог зарабатывать себе на жизнь игрой в оркестре «Moulin Rouge».

Затем Бондон начал серьезные занятия музыкальным искусством, сначала в упомянутой Schola cantorum, где изучал контрапункт и гармонию, потом в Национальной консерватории в классе гармонии Дандло. Оттуда перешел в класс композиции, которым руководили Дариус Мийо и Жан Ривьер. Вот что говорит Ж. Бондон о своих учителях:

«Мийо обладал умением безошибочно точно указывать ученику на все его слабости и недостатки. Он говорил мне: “Я хочу, чтобы ты писал, как Бондон, а не как Мийо”. Но подлинному профессионализму я научился у Ривьера».

Окончив в 1953 году консерваторию, Бондон стал проходить военную службу, где перед ним открылись новые и неожиданные перспективы. После нескольких месяцев армейской подготовки его зачислили в Кинематографическую службу армии, обязав писать музыку к фильмам, выпускаемым этой организацией. В течение тринадцати месяцев композитор, бывший уже к тому времени автором нескольких произведений, овладевал новым для себя жанром. Это была для него превосходная школа, принесшая значительные творческие результаты. К 1960 году он написал музыку к сорока четырем фильмам, двенадцать из которых — полнометражные.

В тридцать лет композитор приобрел определенную легкость письма, но ему еще предстояло углубить свое оркестровое мастерство, а также детально изучить возможности каждого инструмента. Написанные им в то время Струнный квартет, ряд фортепианных пьес, камерных и симфонических сочинений свидетельствуют о том, что композитор успешно овладев всем этим. За минувшее после окончания консерватории десятилетие Бондон определяется как художник, находит свой собственный стиль, свою манеру выражения и твердо решает избегать всех соблазнов и искушений, которые встретятся на его пути.

Первым таким искушением было дирижирование. Получив премию как дирижер, музыкант провел серию концертов, привлекших к нему всеобщее внимание; в неполных двадцать два года он руководил оркестром и регулярно выступал с ним по радио. Но Бондон отказался от этого, полагая, что настоящий композитор должен заниматься только творчеством, и ничем иным. «Я не могу раздвоиться и посвятить себя одновременно и творчеству, и какой-либо другой профессии», говорит он.

Но, отказавшись от постоянной дирижерской деятельности, Бондон время от времени выступает с «Новым Парижским инструментальным ансамблем», который он основал, чтобы знакомить слушателей с некоторыми новыми сочинениями французских авторов. Насколько ответственно он относится к этим выступлениям, свидетельствует его высказывание:

«Чтобы как следует дирижировать произведением, нужно изучить его так же тщательно, как это делает пианист, работающий над концертной программой. И по-настоящему хорошо получается лишь на десятый или двенадцатый раз... Каждому первому исполнению предшествует титанический труд. Даже когда я дирижирую своим собственным сочинением (которое знаю наизусть), бывает, что я забываю какую-то деталь оркестровки. Так, прежде, чем исполнить с филармоническим оркестром свое сочинение “Musique роur un autre monde” (“Музыка для иного мира”), мне пришлось репетировать несколько недель».

Принимая участие в публичных концертах, Бондон счастливо избежал воздействия моды и соблазнов авангардизма. Наделенный бойцовским характером и полемическим умом, он не мог оставаться равнодушным к тому, что предлагалось вниманию публики в период между 1950 и 1960 годами. Музыкант вступил в борьбу большим манифестом, опубликованным в газете «Combat» в 1955 году и наделавшим тогда много

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Франция

Мари-Роз Клузо

«Самое живое из всех искусств»

Содержание