Выпуск № 11 (456) | 1976 - страница 67

раэля — таковы вехи этого пути. Давняя мечта Рахлина — учиться искусству дирижирования, осуществилась также в Киеве, в Музыкально-драматическом институте имени Н. В. Лысенко, где он занимался под руководством В. Бердяева и А. Орлова. Оба сумели привить Н. Рахлину не только профессиональные навыки, но и глубокое знание классической музыки, любовь к ней, подлинную увлеченность своей профессией.

В 20–30-х годах во время учебы, а затем самостоятельной дирижерской работы Рахлин испытал на себе влияние таких мастеров, как В. Дранишников, А. Павлов-Арбенин, С. Столерман, Л. Штейнберг, Г. Столяров и Г. Адлер, сыгравших значительную роль в развитии музыкальной культуры ряда украинских городов.

Уже в ранге главного дирижера Государственного симфонического оркестра УССР Рахлин стал одним из победителей Первого Всесоюзного конкурса дирижеров в 1938 году. Пресса отмечала тогда оптимизм, большой темперамент, огромную силу жизнеутверждения его искусства, подчеркивала, что он умеет достичь тесного контакта с оркестрантами, быстро и легко добивается осуществления своих художественных намерений.

В годы войны Рахлин руководил Государственным симфоническим оркестром СССР, затем вновь — в течение двадцати лет — Государственным оркестром Украины… А в нынешнем году исполнилось уже десять лет созданному и воспитанному Рахлиным Государственному симфоническому оркестру Татарской АССР.

Жизнь Натана Григорьевича насыщена интенсивной музыкально-просветительской, пропагандистской деятельностью: тысячи концертных программ во многих городах страны и за рубежом, плодотворная работа в качестве профессора Киевской и Казанской консерваторий, наконец, воспитание целых оркестровых коллективов и, что, быть может, самое ценное, — нескольких поколений слушателей, влюбленных благодаря ему в музыку.

Рахлин — музыкант огромнейшего специфически дирижерского дарования. Прекрасная память позволяет ему в короткий срок овладевать самыми сложными партитурами, не упуская из виду ни одной детали, дирижировать всегда наизусть. Его мануальная техника удивительно пластична и образно-выразительна, точна и лаконична. Она своеобразна и связана с его способностью непосредственно воздействовать на оркестр, воодушевлять его, легко и непринужденно вести за собой. В репетиционном процессе, помимо пластического комплекса дирижера, имеют значение точность его технологических и образно-психологических пояснений, замечательное умение показать — иногда с помощью голоса, иногда на том или ином инструменте — характер, способ желаемого исполнения. Рахлин принадлежит к редким сегодня дирижерам, владеющим многими оркестровыми инструментами. Рассказывают, что когда-то в Первом оркестре Всесоюзного радиокомитета перед самым концертом (дирижировать предстояло Н. Голованову) заболел первый тромбонист. В момент всеобщего замешательства появился незнакомый молодой человек и предложил свои услуги. Это был Рахлин. Он с ходу блестяще сыграл свою партию, которая содержала, к тому же, труднейшее solo. Узнав после концерта, что вакантных мест в оркестре нет (а он предложил себя в качестве играющего на любом инструменте), Рахлин уехал…

Другой факт. В дни Великой Отечественной войны, находясь в эвакуации в Пензе, Натан Григорьевич исполнял партию первой скрипки в струнном квартете, в составе которого играли профессора А. Ямпольский (вторая скрипка), К. Мострас (альт) и М. Ямпольский (виолончель)…

Одна из сильнейших сторон дирижера — острое ощущение оркестрового колорита, многообразия оркестровых красок и тембров. Рахлин умеет извлечь из оркестра такие краски и эффекты звучностей, которые не всегда могут предусмотреть даже композиторы. Вспоминается его трактовка «Запорожцев» Глиэра, где в соответствующем эпизоде медная группа «хохотала» удивительно правдоподобно и заразительно. Или принцип индивидуализации тембров, применяемый им в деревянной, медной и струнной группах оркестра. Альты, например, у него играют — особенно в солирующих местах, — не стесняясь своего несколько «носового» звучания, пожалуй, даже подчеркивая его. У струнных он добивается интонационной выразительности, полнокровного красочного звука. Но иногда, например, в Одиннадцатой симфонии Д. Шостаковича его окраска бывает различной. В первой части звучание квинтета абсолютно холодное, без вибрации, в третьей, — напротив, вибрирующее, теплое, близкое человеческому голосу, а в четвертой — устрашающе жесткое, скрежещущее.

Звук для Рахлина не только колористический, эмоциональный, смысловой, но и — это особенно важно — стилевой фактор.

Все названные качества, наряду с ансамблевой сыгранностью, уравновешенностью отдельных оркестровых групп, четким ритмом и ясностью голосоведения, всегда характеризовали «почерк» оркестров, возглавляемых Рахлиным, особенно Госоркестра Украины. Яркая индивидуальность руководителя находила отражение в своеобразии исполнительского стиля коллектива. То же самое можно сказать и о Госоркестре Татарской АССР. Выступив впервые в Москве в 1969 году, молодой коллектив сразу же завоевал симпатии искушенных столичных слушателей, а затем приезжал еще и еще, и с каждым разом рост его профессиональной культуры становился все более ощутимым.

Рахлина часто называют импровизатором. Действительно, большое дарование и безупречная техника дают ему возможность и право в процессе концертного музицирования варьировать отдельные исполнительские приемы. Так рождаются фразировочные озарения, неожиданные краски и нюансы, внезапные вспышки вдохновения, неизменно увлекающие и оркестр и слушателей. «Я никогда не репетирую эмоциональность, — говорит дирижер. — В сущности только вечером я имею дело с интерпретацией»¹.

Не секрет: Рахлину не всегда удавалось избегать художественных потерь — в области формы, драматургии. Но образность, непосредственность, яркость его интерпретаций нередко окупали эти потери с лихвой.

Раньше Рахлин позволял себе в исполняемых сочинениях — даже классических — переделки, переинструментовки. С годами его подход к авторскому тексту становился все глубже и строже.

По грамзаписям едва ли возможно составить себе о Рахлине сколько-нибудь полное впечатление. Лишь в концертном зале, в непосредственном контакте с его вдохновенным темпераментным искусством, воспринимаешь все богатство удивительного таланта дирижера.

Художественные интересы Рахлина, его музыкантские пристрастия всегда были разносторонними. Но из обширного репертуара дирижера более всего впечатляют его воплощения партитур композиторов-романтиков и прежде всего — Чайковского.

Шестая симфония… Несмотря на подлинную и высокую трагедийность — никакого чувства обреченности. Оптимистическая трагедия. А последние такты симфонии — мужественная скорбь о павшем герое.

«Манфред»… Истинно романтическое повествование, наполненное живой музыкальной речью, — искренней и красочной, страстной и захватывающей. Манфред мужествен и активен. Астарта — его «неземная», чистая и вечная мечта. Жанровые и пейзажные картины второй и третьей частей симфонии — не декоративно-описательные интермедии, а необходимые этапы развития единого драматического замысла. Кульминация цикла — финал — звучит с такой потрясающей силой трагизма, что воспринимается как величественный реквием, как памятник возвышенной жизни байроновского героя.

Невозможно забыть рахлинские трактовки «Ромео и Джульетты» и «Франчески да Римини» Чайковского. Прекрасно звучат у него обе симфонии Калинникова. Принципиальное достижение дирижера — исполнение «Шехеразады» Римского -Корсакова. Ему всегда удается в совершенстве передать программную образность, звуковую изобразительность и высокую поэтичность этой музыки.

Романтическое начало Рахлин выявляет и в западной музыке — от Баха до Равеля. Романтические «нотки» пробиваются и в интерпретациях таких, казалось бы, неромантических произведений, как баховские «Пассакалья» и «Чакона» (первая в оркестровке А. Гедике, вторая — Н. Рахлина). Они — в острых динамических контрастах, эмоциональных подъемах и спадах, в ярких оркестровых красках, напоминающих органные тембры.

Цельность облика Рахлина-романтика проявляется с особенной силой в интерпретации бетховенской музыки. Потому так выразительны в его трактовках например Первой или Восьмой симфоний фразировка, агогика, динамические нарастания, потому так патетичны кульминации.

Список исполнительских удач дирижера продолжают Пятая симфония Шуберта, «Фантастическая симфония» и «Римский карнавал» Берлиоза, поэмы и рапсодии Листа, увертюры Вагнера, сюиты «Арлезианка» Бизе, симфония Дворжака «Из нового света», «Болеро» Равеля…

Значительная, существеннейшая часть всей музыкантской жизни Рахлина — активная пропаганда симфонического творчества советских композиторов. Становление дирижера совпало по времени с бурным расцветом советской музыкальной культуры. Работая почти три десятилетия на Украине, он первым продирижировал многими произведениями Л. Ревуцкого, Б. Лятошинско-

_________

¹ См.: Т. Грум-Гржимайло. Об искусстве дирижера. М., 1973, с. 14.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание