имоотношения молодежи с легкой музыкой, обрисованные в докладе В. Оякяэра, тесно соединились с проблемами концертной жизни в республике. Хотя на взгляд со стороны эстонские дети в ладах с музыкой, однако артисты и руководители филармонии неспокойны. Угроза пустых залов видится им в том, что молодежь охотно идет на эстрадные концерты, а на камерных и симфонических преобладают люди среднего и пожилого возраста (впрочем, цифры на этот счет не приводились). Доклад В. Оякяэра содержал интересные соображения по поводу мира легкой музыки, который по ряду причин становится «своим» уже для детей. Одну из причин этого он видит в звуковой перенасыщенности нынешнего быта. Легкость воспроизведения — приемник, радиола, магнитофон — привела к устойчивому существованию фоновой музыки — музыки для поверхностного слушания, когда и слушают и не слушают. Характер заинтересованности не мог не отразиться и на характере звукового сопровождения, «звуковой дорожки». В самом деле, от такой музыки вряд ли ждут глубины смысла или взрывчатости эмоций. Напротив, здесь естественны средний («уравновешенный») тонус чувств, мягкая, ненавязчивая манера общительности, привычный набор средств…

Другую причину докладчик видел в существенном омоложении сегодняшнего слушателя эстрады. После 50-х годов ими стали уже подростки. Отсюда новые стилистические веяния, новая мода. Все это справедливо, но справедливо и другое утверждение В. Оякяэра, что в легкой музыке сейчас живет много стилей и направлений, что не менее важно писать музыку для того, кто любит слушать и танцевать, скажем, вальс или танго, а не бит и рок. И если мы задумаемся над этим фактом, то живо ощутим, что сегодняшняя легкая музыка — это свой большой мир музыки, со своей историей, эстетикой (ведь стиль шоу и стиль оперетты разнятся), своими жанрами и новыми средствами выразительности. Развитие массовых средств коммуникации не только сделало музыку доступной, оно самым существенным образом повлияло на ее выразительность: изменилось соотношение серьезной и бытовой, развлекательной музыки. Следует ли удивляться тому, что молодежь любит легкую музыку? Думается, прав В. Оякяэр, когда считает, что необходимы внимание и помощь возникающим молодежным ансамблям. К сожалению, показанные им образцы не произвели впечатления самобытных. А между тем опыт эстонского ансамбля «Коллаж» — пример именно оригинального, своего пути на эстраде. Правда, он состоит из профессионалов…

Так или иначе, однако, доклад и последующие выступления обратили внимание присутствующих на важные проблемы музыкального быта. К сожалению, до сих пор мы не располагаем нужным справочным материалом для анализа общественной роли и функции массовой музыки. Здесь необходимы статистика и обработка социологических данных. Но музыковеды до сих пор стоят от этого в стороне. А ведь анализ бытования музыки — неотъемлемая часть даже простого исторического описания! Увы, жалобы на невнимание музыковедов к этой области слышны не только в Эстонии…

Все затронутые здесь и другие вопросы были лишь одной частью пленума. Существенное место занял на нем и показ новых сочинений. О некоторых из них уже упоминалось в связи с концертом, посвященным детской музыке. Прозвучали на нем также песни Г. Эрнесакса и Э. Тамберга. Второе же отделение занял показ детского телевизионного спектакля «Игра в оперу» Р. Кангро, либретто Л. Тунгал (о нем упоминал в своем докладе Я. Ряэтс). Это живое музыкальное действие поставлено Э. Нейдер с детским ансамблем в сопровождении Симфонического оркестра Эстонского радио (дирижер Н. Ярви). Несложно либретто: ребята из пятого класса, участники школьного ансамбля, в ожидании поездки в соседний поселок изображают любимых оперных героев и разыгрывают домашний спектакль. Музыкальные сцены оперы динамичны и остроумны, звучание свежо, а партии голосов рассчитаны на ребят-участников. Сочинение оставило впечатление творческой удачи.

Столь же высокую оценку получил и Фортепианный концерт Р. Кангро, премьера которого состоялась в симфоническом концерте пленума¹. Успех исполнения по праву разделили автор и пианист Р. Раннап, чуткий и виртуозный интерпретатор. Три части концерта проникнуты живым юношеским чувством, напряженной пульсацией молодого организма. В его образном мире есть место и моторной танцевальности, ритмам сегодняшней музыки бита, и чистой, возвышенной лирике, и драматическому пафосу; интонационный строй также оригинален, хотя порой можно уловить влияние С. Прокофьева (не от жанра ли концерта?). Во всяком случае, наши впечатления от встречи с концертом Кангро сходятся с той общей характеристикой композитора, какая дана была ему в докладе Я. Ряэтса. То же самое можно сказать и о других сочинениях молодых авторов, показанных в камерном концерте. Глубина и серьезность замысла отличала Квинтет для духовых Л. Сумеры. В классическом составе — флейта, гобой, кларнет, фагот, валторна — автор сумел выделить каждый инструмент присущей только ему выразительной краской. Умело использованы все возможности приемов игры solo. При этом сохраняется четкий и рельефный общий динамический абрис произведения.

Скрипичная соната К. Синка (новая редакция ранее написанной сонатины) вновь подтвердила впечатление от таланта автора. Значительность материала, остро конфликтное развитие «тянут» на сонату, хотя из-за несколько скомканной репризы сочинение в целом оставляет впечатление некоторой незавершенности.

Интересным показался Второй струнный квартет

_________

¹ Кроме него, прозвучали еще два сочинения, предназначенные юношеству, но принадлежащие перу зрелых авторов: Молодежный концерт для скрипки и камерного оркестра Э. Каппа и Молодежная кантата X. Юрисалу.

М. Куулберга. Не тривиально построенный — Allegro energico, Presto, Grave, — он свидетельствует о поисках композитора в области музыкальной драматургии.

Вообще показанные инструментальные сочинения обнаружили хороший вкус, чутье к выразительным возможностям исполнения, отточенное умение, выучку. Наработанные несколькими поколениями эстонской профессиональной музыки традиции позволяют молодым с большой свободой относиться к классическим формам и составам, искать новые сочетания, находить неожиданные краски. Любопытным образцом такого неординарного состава явилась Сонатина для альтовой флейты с гитарой А. Пылдмяэ. Интерес к звуковому колориту, поиски тембральных эффектов уже отмечались критиками в связи с его балетом «Морская дева», показанным в Москве театром «Ванемуйне». Эти черты творчества Пылдмяэ находятся в тесной связи со склонностью к сдержанной, созерцательной лирике и драматической выразительности.

Среди инструментальных пьес, показанных на пленуме, были и сочинения совсем молодых авторов — студентов консерватории Р. Раннапа, Р. Ээспере, К. Уйбо. О них рано еще выносить окончательное суждение. В исполненных опусах ощущаются порой непреодоленные влияния классических образцов, но в целом это хорошая творческая заявка.

Как явствует из вышеизложенного, инструментализм преобладал в концертах. Единственным образцом вокальной музыки были три песни А. Мянника на слова К. Мерилаас: «Сердитая осень», «Лунные настурции» и «Дедушкина волынка». Они не столь красочны, как можно подумать, читая их названия. Скорее их характеризуют драматическая выразительность, острота и насыщенность чувства. Такой повышенный эмоциональный тонус отличает и написанную ранее Симфонию композитора. Что касается декламационной вокальной партии, то ей пока еще не хватает, на наш взгляд, необходимой упругости и легкости интонационного движения. В этом отношении вокальная сторона сочинений Р. Кангро (и в опере, и в кантате) кажется более совершенной.

Хотелось бы думать, что крен в сторону инструментализма — случайная черта программ, а не следствие общего положения вещей в творчестве молодых. Но обратить на это внимание следует. В целом же картина молодой эстонской музыки вызывает чувства удовлетворения и надежды. Ровная линия профессионального умения, хорошей технической подготовки и творческой активности позволяет ждать от молодежи новых открытий в будущем. Это отлично выразил в своих словах старший товарищ и педагог Э. Тамберг: «Может быть, никто из них еще не написал своего основного произведения». Молодых манит вперед широкая дорога творчества.

Таджикистан

Е. Андреева

ТВОРЧЕСКИЙ РОСТ НАЛИЦО

VI съезд композиторов Таджикистана, проходивший весной этого года, привлек внимание широкой общественности: деятелей кино, писателей и поэтов, художников, работников театров, филармоний и других республиканских организаций; в Душанбе съехалось много гостей из Москвы, Ленинграда, Прибалтики, Закавказья. К чести устроителей съезда надо сказать, что на этот раз его работа нашла достойное отражение в прессе, в передачах телевидения и радио; своевременно расклеенные афиши приглашали на концерты и спектакли. С большим энтузиазмом были встречены слушателями — колхозниками, рабочими, школьниками выездные концерты-встречи в Нуреке и Курган-Тюбинском районе, в частности на Азотно-туковом комбинате и в колхозе имени Ленина, а также в учебных заведениях республики — Институте искусств и музыкальных школах. В этих концертах участвовали не только солисты, но и симфонический оркестр филармонии, оркестр народных инструментов местного радио, учащиеся.

За пять съездовских дней прозвучало много новинок — произведений симфонического, ораториального жанров, музыки камерной (инструментальной и вокальной), песен. Особенно отрадно, что выделилось несколько новых имен — молодых талантливых композиторов, воспитанников Ташкентской и Московской консерваторий, интенсивно участвующих в культурной жизни республики. Это Толиб Шахиди — сын известного Зиядулло Шахиди, одного из основоположников таджикского профессионального искусства. Это первая в Таджикистане женщина-композитор — Заррина Миршакар, молодой Шоди Пулоди и уже знакомый всесоюзной аудитории Фируз Бахор. Стремление посвятить свой талант, свои знания развитию национального советского искусства, работать как можно больше и лучше, а вместе с тем — передавать свои знания ученикам — вот кредо их и как художников, и как преподавателей здешнего Института искусств.

З. Миршакар всего два года как окончила Московскую консерваторию (класс С. Баласаняна). Но то, что она успела за это время, свидетельствует не только о незаурядном даре, но и о большой работоспособности, об ответственности за качество своего труда. Мы познакомились, к сожалению, только с одной частью ее «Памирских эскизов» для симфонического оркестра —