Из революционной летописи

А. В. Луначарский: «…ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ ПРЕДСТАВИЛ СОБОЮ ОБРАЗЕЦ ЧЕЛОВЕКА…»

10 февраля 1924 года, через две недели после похорон В. И. Ленина, в Большом театре Союза ССР состоялся концерт, посвященный памяти великого вождя. Со вступительным словом перед собравшимися выступил народный комиссар по просвещению Анатолий Васильевич Луначарский. Сам факт такого концерта в еще траурные дни, программа вечера, а также содержание речи Луначарского представляют большой исторический и художественный интерес.

Соратники Ленина, потрясенные его кончиной, посчитали своим долгом на больших и малых собраниях трудящихся и в печати рассказывать о величии дел Ильича, о его исторических заслугах и заветах, призывали народ к сплочению вокруг ленинской партии большевиков.

В числе активно выступавших был и Луначарский. 25 января, когда рабочие, крестьяне, представители интеллигенции, воины Красной Армии — все от мала до велика шли в Дом Союзов прощаться с Владимиром Ильичем, Луначарский выступил с докладом «Ленин и молодежь» перед слушателями Коммунистического университета имени Я. М. Свердлова. 26 января нарком — в числе ораторов на заседании Второго съезда Советов СССР, посвященном памяти Ленина. Вечером 27 января, в день похорон вождя, Луначарский произносит речь на общем собрании работников искусств Москвы. Затем в феврале — марте следует серия статей, а также речей и докладов Луначарского, большинство из которых было опубликовано¹. Вступительное слово перед концертом памяти В. И. Ленина 10 февраля 1924 года до сих пор в печати не появлялось (стенограмма его сохранилась в архивах Большого театра; ЦГАЛИ, ф. 648, оп. 2, д. 315, лл. 15–26). На страницах «Советской музыки» оно публикуется с некоторыми сокращениями и минимальной стилистической правкой; то и другое вызвано неудовлетворительностью — в ряде мест — стенографической записи.

*

Высоко ценя музыку как средство организации социальных эмоций, Луначарский принял активное участие в подготовке концерта-мемориала и предпослал исполнению траурных произведений проникновенное слово о вожде и достойной его памяти музыке.

На первом месте в речи Луначарского именно слово о вожде, о его великой роли в нашей, отечественной и мировой, истории, об огромной силе и обаянии личности Владимира Ильича. «…Это глубокое горе — не быть больше в состоянии услышать этот голос, увидеть это полное ума, веселости и лукавства лицо, эти зараженные какой-то нечеловеческой энергией жесты, следить за этой грациозной по своей легкости и титаничной по силе и четкости деятельностью ума, восторгаться этим полным отсутствием эгоизма, личничества, этою способностью растворить себя целиком в своем великом деле и… являть вместе с тем каждому такое величие индивидуальности, до какого, вероятно, человек, с собой носящийся и о себе помнящий, заслоняющий мир самим собою, вообще никогда дорасти не может». Нельзя не почувствовать в этих словах проникновеннейшей личной интонации, которая удивительным образом сочеталась у Луначарского с глубиной и объективностью узловых формулировок, конечных выводов. «…Владимир Ильич представил собою образец человека, каким он должен быть при торжестве и после торжества коллективизма», — утверждал нарком, подразумевая под «коллективизмом» коммунизм (разр. моя. — И. С.).

Выражая твердую волю партии большевиков, Луначарский говорил о главной задаче наследников Ленина — воплощении в жизнь его заветов: «…Задача жизни заключается не в том, чтобы лить слезы у урны

_________

¹ См.: Лениниана, т. 1. Библиографический обзор русской литературы за 1924 год. Под ред. И. В. Владиславлева, М. — Л., 1826, с. 512.

хотя бы величайшего человека, а в том, чтобы немедленно воскресить его путем рациональнейшего, искуснейшего, энергичнейшего использования всего его наследия».

Марксисты вслед за самим Марксом, конечно же, могут сказать, что ничто человеческое им не чуждо. Луначарский открыто заявляет, что марксистам не чужды всегда волновавшие человечество мысли и треволнения о вечности и бессмертии. Религиозным легендам, воспевающим загробное, потустороннее «бессмертие», Луначарский противопоставляет материалистическое понимание бессмертности личности как вечное развитие ее дела в реальной жизни действующих поколений. Примечательна мысль Луначарского, высказанная им двумя неделями раньше этого мемориального концерта, 27 января 1924 года на общем собрании работников искусств Москвы:

«Мы всегда склонны,— мы, марксисты, которые потому и называют себя именем этого вождя, — признавать в Карле Марксе величайшее явление мировой истории, поскольку мировая история может воплотиться в человеческой личности <…>

Сейчас рядом с этой исполинской фигурой становится другая фигура — Владимира Ильича Ленина. Это не смерть — то, что мы пережили сейчас, это не похороны — то, что мы свершили сегодня, это — апофеоз, это — превращение живого человека, которому мы недавно еще могли пожать руки, в существо порядка высшего, в бессмертное существо, в бессмертного гения и благодетеля человечества, к могиле которого будут приходить вновь и вновь для того, чтобы поблагодарить судьбу, давшую этого гения ради ускорения [и] приближения человечества к его счастью» ²…

В своем вступительном слове Луначарский высказывает конкретные суждения о ряде классических произведений, исполненных в мемориальном концерте 10 февраля или перекликающихся с ними. Однако, прежде чем мы перейдем к этим суждениям, стоит сказать о музыке, сопровождавшей «пять ночей и дней» в Колонном зале Дома Союзов.

Общий ритуал прощания с вождем был выработан Комиссией Центрального исполнительного комитета СССР по похоронам В. И. Ленина. В состав ее входили: Ф. Э. Дзержинский — председатель, А. С. Енукидзе, И. А. Зеленский, К. Е. Ворошилов, В. Д. Бонч-Бруевич и другие. К составлению музыкальной программы был привлечен заведующий Музыкальным отделом Главнауки Наркомпроса Б. Б. Красин. При этом Комиссия не только включала в программу широко известные произведения, но и рассматривала новые, рожденные как отклик на кончину вождя³. По ее решению, в Колонном зале оркестры исполняли Траурный марш из Героической симфонии Бетховена, Траурный марш из «Гибели богов» Вагнера, Траурный марш Шопена и «Интернационал». Хор исполнял революционные песни — «Вы жертвою пали», «Не плачьте над трупами павших бойцов» и «Интернационал»⁴.

Поздно вечером 26 января Комиссия, по предложению Б. Б. Красина, утвердила музыкальную программу заключительной части ритуала прощания с В. И. Лениным перед выносом тела из Дома Союзов. Комиссия постановила:

«Программу принять в следующем виде:
а) “Вы жертвою пали” (оркестр),
б) “Вы жертвою пали” (хор из присутствующих в Колонном зале),
в) Траурный марш из “Гибели богов” Вагнера (оркестр под управлением Н. С. Голованова),
г) “Интернационал” (оркестр под управлением Федорова),
д) “Интернационал” (хор из присутствующих в Колонном зале)»⁵.

Приказами начальника Московского военного округа было предусмотрено «всем оркестрам музыки с первым залпом артиллерийского салюта, т. е. ровно в 16 часов 27-го января, играть похоронный марш. С последним залпом, то есть в 16 часов 05 минут, всем оркестрам играть «Интернационал»⁶.

Программа мемориального концерта 10 февраля 1924 года была составлена исключительно из классических произведений. Пресса сообщала: «В Большом театре состоялся симфонический концерт, посвященный памяти В. И. Ленина <…> Под управлением И. С. Голованова были исполнены: 6-я симфония Чайковского, “Смерть и просветление” Штрауса, “Траурный марш” из оперы Вагнера и ария Баха в исполнении всех московских виолончелистов под аккомпанемент оркестра»⁷.

«Правда» писала 13 февраля 1924 года:

«Концерт памяти В. И. Ленина в Большом театре

“В мировой музыке, — сказал во вступительном слове к концерту 10 февраля, посвященному памяти В. И. Ленина, тов. Луначарский, — нет таких произведений, которые могли бы выразить чувства, владеющие нами в эти дни”.

И это действительно так. Это так не потому, что гениальные музыканты прошлого не могли подняться на вершины скорби и печали. Напротив, именно потому, что напряжение этих чувств переходило в отчаяние, которому нет места в наших переживаниях. Они скорбели, по выражению одного музыканта, “с опущенной головой”, а мы несем нашу печаль, высоко подняв голову и бодро глядя вперед, в то будущее, которое подготовил своими делами ушедший от нас вождь.

“Ильич умер — Ленин жив”, вот наш лозунг. Тело вождя в гробу, но дело его с нами — этого чувства не

_________

² А. В. Луначарский. Ленин (речь, произнесенная в день похорон на общем собрании работников искусства Москвы) Изд. 2. Л., 1924, с. 17–19.

³ См. ЦПА ИМЛ, ф. 16, oп. 1, д. 21, л. 3; д. 48, л. 5.

⁴ Там же, д. 21, лл. 1–3.

⁵ Там же, д. 26, л. 2.

⁶ «Бюллетень Комиссии ЦИК СССР по похоронам В. И. Ленина», 1924, № 4, с. 1; № 5, с. 2.

⁷ «Жизнь искусства», 1924, № 7.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. В. Луначарский: «…ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ ПРЕДСТАВИЛ СОБОЮ ОБРАЗЕЦ ЧЕЛОВЕКА…»

*

Содержание