что создается ощущение полной свободы владения материалом, сиюминутности творческого процесса. Слушаешь сочинение, и совершенно забываешь о его трудностях, потому что внимаешь музыке, страстный эмоциональный ток которой исполнитель выдерживает от начала до конца.

Третьяков молод. Совершенно естественно, что не все еще удается ему в равной мере. Не удовлетворяет — в первую очередь самого исполнителя — его интерпретация Моцарта. Так, представляется, что Четвертый, D-dur’ный концерт для скрипки с оркестром (К. 218) он играет в целом ярко, артистично. Наиболее выразительно трактуются им крайние, подвижные части, особенно финал с его изяществом и озорством, истинно моцартовскими светом и жизнерадостностью. Третьяков выделил драматический эпизод, существенно динамизировавший развитие финала. К сожалению, менее удачным (как это ни странно для музыканта, владеющего кантиленой, звуком, дыханием и вкусом!) показалось воплощение Andante cantabile. Мешали эмоциональная скованность, приводящая к возникновению общих мест, а порой и некоторая стилистическая небрежность, некий налет романтизма и экспрессии (чрезмерность вибраций, неубедительная, нечеткая артикуляция, глиссандирующие подъезды).

— В моем репертуаре пока мало сочинений Моцарта, одного из невероятно сложных авторов. Я боготворю его и испытываю особое волнение при соприкосновении с его музыкой. С точки зрения скрипичной техники, многие его сочинения кажутся чрезмерно простыми, их может сыграть ученик детской музыкальной школы, что часто, к сожалению, практикуется. Но постичь глубину моцартовских творений, воссоздать гармонию между содержанием и формой способен не всякий зрелый исполнитель…

Немало внимания уделяет Третьяков компоновке каждой из своих концертных программ.

— Надо стремиться выбирать наиболее органичные сочетания композиторских индивидуальностей, стилей, эпох. Такой союз, как, например, Тартини–Бетховен–Брамс, обнаруживает прямую связь времен, родственную склонность к конфликтности развития, образной драматизации…

Одна из моих любимых параллелей. Моцарт–Прокофьев. Я нахожу много точек соприкосновения у этих гениальных мастеров, хотя их разделяет без малого два столетия.

Программа должна слушаться с неослабевающим вниманием от начала до конца. И как в конкретном произведении мы строго продумываем композицию, драматургический план, точно распределяем образно-смысловую нагрузку в каждой из ее составляющих частей, так и при составлении программы необходимо точно распределять кульминационные зоны, правильно расставить все смысловые акценты…

Приведем несколько образцов программ, свидетельствующих о достаточно широком диапазоне пристрастий музыканта. Наиболее распространенное в них сочетание: Бетховен–Брамс. Как правило, артист ставит их рядом (в одном отделении), а порядок определяется характером конкретных сочинений.

Брамс — Скерцо, Бетховен — «Крейцерова соната» (первое отделение); Франк — Соната, Сен-Санс — Этюд в форме вальса (второе). Та же последовательность в сонатном вечере: Первая соната Брамса, Седьмая — Бетховена (первое отделение); во втором — Первая соната Бартока. А вот вариант: Бетховен — Третья соната, Брамс — Третья (первое отделение); Прокофьев — Первая соната (второе).

Шостакович — Соната (первое отделение); Мессиан — Тема с вариациями, Барток — Первая соната (второе). Сосредоточенный, философский лиризм сочинения советского мастера и причудливая смена образов, настроений — на таком контрасте основана эта программа современной музыки.

Оригинальным представляется сочетание Сонаты Д. Шостаковича (Третьяков, как правило, исполняет ее в первом отделении) с такими романтическими сочинениями, как Дуэт Шуберта и Поэма Шоссона.

Одно пожелание в адрес репертуара Третьякова. Спору нет, творения мастеров прошлых эпох равно как сочинения классиков нашего столетия— Бартока, Прокофьева, Шостаковича представляющие в программах скрипача современность, выдержали испытание временем. Но ведь есть и новые, в том числе «более молодые» образцы современного творчества, которые могли бы стать ему близкими. Наконец, и само искусство Третьякова, и личное общение его с творцами советской музыки сегодня могли бы стимулировать появление новых прекрасных скрипичных произведений. Так в прошлом, даже недавнем, всегда и было. Чтобы убедиться в этом, достаточно напомнить о том, как много значили для разви-

тия советского музыкального творчества такие музыканты-исполнители, как Д. Ойстрах, С. Кнушевицкий, Квартет имени Бетховена. Словом, и долг, и радость музыканта, много играющего в СССР, часто выступающего за рубежом, более широко пропагандировать музыку своей страны, ее лучшие достижения…

Завершая разговор о Викторе Третьякове, хотелось бы поделиться еще одним наблюдением. Речь идет об отношении музыканта к грамзаписям, к самому процессу работы в студии.

— Для меня существует своеобразная магия концертного зала. (Кажется, что даже стены — и те помогают.) Каждый раз, выходя на сцену, я испытываю удивительный подъем сил, радость от общения со слушателем, вижу живые лица, глаза.. Может быть, поэтому я не люблю записываться. Меня сковывает атмосфера студии, микрофоны, словно закрывается в душе какой-то важный клапан, не позволяющий высказываться свободно, естественно…

Действительно, сравнивая одно и то же сочинение, исполненное Третьяковым в концерте, а затем — на пластинке, часто ощущаешь определенную разницу: в записях нередко более явственным становится рациональное начало. Конечно, есть у Третьякова и здесь несомненные удачи. Взять, к примеру, Дуэт Шуберта, исполненный в ансамбле с постоянным партнером М. Ерохиным, с которым скрипача связывает вот уже почти десятилетнее творческое сотрудничество. Музыканты подчеркивают благородство, чистоту этой музыки, живость и выразительность интонационного развития, изящество и тонкость фразировки. Финал дуэта звучит в их исполнении по-бетховенски мужественно, с динамическим размахом⁵.

Когда-то, сто лет назад, А. Серов писал: «Для настоящего исполнения еще ничего не значит верно разрабатывать письменные знаки языка звуков. Необходимо развить в себе искусство понимать смысл музыкальной речи, уразуметь тайну музыкальной поэзии».

Безусловно, Третьяков относится к числу интересных, своеобразных интерпретаторов. В свои 30 лет он достиг мастерства, зрелости.

За интенсивную исполнительскую деятельность он удостоен был Премии имени Ленинского комсомола и звания заслуженного артиста РСФСР. Полностью оправдались те высокие и многообещающие авансы, которые исполнитель получал в начале своего творческого пути.

Но художественное развитие музыканта продолжается. И мы с нетерпением ждем от него новых художественных откровений.

В. Судаков

АКАДЕМИЧЕСКАЯ МАНЕРА ПЛЮС НАЦИОНАЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ

Говорить о работе исполнительского коллектива всегда трудно. Какими единицами измерить его творческий потенциал, его художественную значимость в культурной жизни города или республики, как, наконец, проследить за его ростом и мужанием? И во сколько раз сложнее рассказывать о музыкальном организме, в становление которого вложен кусочек собственной жизни!

В феврале 1974 года я был назначен художественным руководителем и главным дирижером Государственной хоровой капеллы Абхазии. Встретиться с капеллой мне довелось еще годом раньше в процессе подготовки концерта хоровой музыки, который входил в программу Первого пленума только что созданного Союза композиторов Абхазской АССР. Теперь же предстояла долгая и серьезная работа с коллективом, а последний, да простят мне прежние его руководители, далеко не во всем соответствовал статусу профессионального. Впрочем, более всего на качестве капеллы сказалась как раз частая смена художественных руководителей. В подобной ситуации всегда страдают и стабильность состава, и его творческая дисциплина, и репертуар. Потому вовсе не случайным представлялся мне тот факт, что концертная деятельность коллектива была сведена едва ли не к нулю. Все это вызывало вполне определенную тревогу Абхазского обкома КП Грузии и Министерства культуры Абхазии. Передо мной была поставлена задача привести капеллу в то творческое состояние, которое соответство-

_________

⁵ Кстати, бетховенское начало незримо присутствует в исполнении Третьяковым и Фантазии Шуберта.

_________

Судаков Вадим Анатольевич — дирижер-хормейстер, в 1970 году окончил Государственный музыкально-педагогический институт имени Гнесиных. В настоящее время — художественный руководитель и главный дирижер Государственной хоровой капеллы Абхазии.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Судаков

АКАДЕМИЧЕСКАЯ МАНЕРА ПЛЮС НАЦИОНАЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ

Содержание