Объявление в программе Вариаций на тему шотландской народной песни «Последняя роза лета» Эрнста несколько настораживало. Что греха таить, искусственно выпячивая в этой пьесе технические трудности, иные скрипачи приучили нас к тому, что она всего лишь обязательный номер в программах ответственных международных конкурсов... А ведь Берлиоз, характеризуя творчество Эрнста, писал, что тот «рассказывает на скрипке прекрасные поэмы языком музыки...» ¹. Именно такую поэму и удалось воссоздать И. Ойстраху. С первых звуков скрипач полностью переключил наше внимание на музыку. И уже больше не хотелось думать, насколько это трудно, настолько легко преодолевались головоломные пассажи. Ощущались лишь полет творческой фантазии, артистическая свобода и чарующее многообразие оттенков виртуозной палитры артиста.

Живой отклик слушателей на исполнение произведении Листа и Эрнста свидетельствовал о том, что музыка такого характера, преподнесенная с высоким мастерством и тонким художественным вкусом, по-прежнему имеет все права на существование в концертной практике, до некоторой степени породившей эту музыку, и что, быть может, не всегда правильно «ограждать» современного слушателя от виртуозно-романтических пьес. Чувство полнейшего контакта со слушателями придало исполнению особую приподнятость, эмоциональность, прибавило яркости и темпераментности.

Концерт подтвердил, что Игорь Ойстрах находится в полном расцвете творческих сил, умеет подчинить все свое великолепное мастерство, одухотворенность и вдохновение рождению чуда, имя которому — Музыка.

В. Руденко

_________

¹ Г. Берлиоз. Мемуары. М., 1967, с. 596.

Дебюты

Владимир Вербицкий, Владислав Чернушенко

Исполнительская биография Владимира Вербицкого не столь еще обширна. Окончив Ленинградскую консерваторию (по классу Э. Грикурова), он, после неудачи на Всесоюзном конкурсе дирижеров, завоевал диплом на Конкурсе имени Караяна, а затем третье место и звание лауреата на Конкурсе имени Вила Лобоса в Рио-де-Жанейро. Все это свидетельствует о том, что молодой музыкант упорно и целеустремленно работает, преодолевая профессиональные, творческие трудности.

Вербицкому можно позавидовать: его московский дебют (16 февраля, Большой зал консерватории) протекал в исключительно благоприятных условиях: вечерний абонемент Госоркестра СССР, участие такого «сверхсолиста», как Э. Гилельс, празднично настроенный переполненный зал. Московская филармония нечасто ставит дебютанта в столь удачную ситуацию. Интерес вызвала и редко исполняемая в Москве Вторая симфония Шумана, так запомнившаяся нам со времени гастролей в Советском Союзе Бостонского оркестра.

Вербицкому присущи сдержанная манера поведения, движения его рук ясны, хотя порой угловаты. У него — неплохой контакт с оркестром, доскональное знание партитуры. Шумановская симфония, пришедшаяся ему явно по душе, была сыграна очень искренне, с увлечением При всем том, даже в наиболее удачных моментах, что-то мешало слушателям эмоционально до конца следовать за дирижером. Дело, вероятно, в отсутствии четкой концепции и достаточного умения правильно использовать те или иные приемы для передачи своего замысла. Такова, впрочем, обычная «болезнь» молодых дирижеров — максимум «импульса» и значительно меньше структурного и эмоционального расчета. Именно это чаще всего нарушает непрерывность слушательского восприятия.

В исполнении симфонии Шумана с ее романтически свободной структурой (в Allegro первой части, например, нет ясно выраженной побочной партии) особенно важную роль играет выявление внутренних музыкальных связей. Жаль, что начальное Sostenuto assai дирижер исполнил недостаточно бережно по отношению к замыслу, даже не в предписанном автором рр, настороженно, а значительно громче. Разумеется, в восприятии не могла создаться «арка-мостик» с проведением той же темы в конце Scherzo и финала.

Первая часть симфонии, самая конфликтная, наиболее трудна для исполнения. Но именно она, а также финал, написанный автором по образцу ликующих бетховенских финалов, лучше всего удались дебютанту. Жаль, что в финале некоторое однообразие в использовании оркестровых красок, заложенное в самой партитуре (длительное звучание натуральных медных инструментов в f и ff), мешало восприятию. Избежать подобного просчета можно лишь ценой большого числа репетиций и выступлений с коллективом. Тогда постепенно можно достичь нужного баланса звучностей.

Третья часть свидетельствовала о том, что молодому дирижеру ближе шумановские «борения», чем его лирика. Adagio оказалось чрезмерно затянутым, дирижер порой «выключался» из его эмоционального мира. При холодке, веявшем с пульта, даже начальный унисон первых и вторых скрипок прозвучал недостаточно тепло, хотя играли примерно двадцать пять замечательных скрипачей.

Солистом, как уже упоминалось, был Э. Гилельс. Его интерпретация Концерта Шумана требует особого анализа, который не входит в задачу настоящей статьи. Как аккомпаниатор Вербицкий был в меру корректен, хотя и не всегда ансамблево точен.

Дебют Вербицкого произвел в целом приятное впечатление. Сегодня Вербицкий — главный дирижер Воронежского оркестра, музыкант, об искусстве которого можно говорить, руководствуясь самыми серьезными критериями. Разумеется, будущее покажет, в каком направлении разовьется его дарование.

*

В значительной мере не повезло другому дебютанту — Владиславу Чернушенко, выступавшему с Московским государственным оркестром. Его концерт был включен в абонемент для профессионально-технических училищ (19 февраля, Концертный зал имени Чайковского) и начинался в необычное время — в 17 часов. Во время исполнения публика, состоявшая из 16-летних девушек и юношей и, видимо, не подготовленная к восприятию таких произведений, как Вступление к «Мейстерзингерам», чувствовала себя весьма свободно, входила, выходила, разговаривала. Все это создало для исполнителей дополнительные трудности. Молодой дирижер не сразу сориентировался в обстановке и сыграл упомянутое Вступление к «Мейстерзингерам» в излишне сдержанном, «академическом» темпе. Нужно отдать должное самообладанию Чернушенко, который уже в Сюите из «Арлезианки» сумел частично привлечь внимание слушателей. Правда, их вновь несколько расхолодила последовавшая затем финальная сцена из оперы «Кармен» (солисты Т. Бушуева и К. Лисовский), исполненная с купюрами, всей «закулисной» музыки. Не способствовали успеху неясная дикция солистки и мало понятные мизансцены.

С наилучшей стороны показал себя, дирижер в отрывках из «Кармен-сюиты» Р. Щедрина. Чернушенко и Московскому государственному оркестру удались и эстрадная элегантность, и трагические аспекты этого своеобразного произведения

Как и Вербицкий, Чернушенко — воспитанник Ленинградской консерватории (ученик И. Мусина). До сего времени он дирижировал, преимущественно в опере (Малый оперный, театр, и Оперная, студия консерватории), много сил и времени отдавал блистательно, показавшему себя на гастролях в Москве. Камерному хору Дома культуры работников пищевой промышленности Ленинграда. С прошлого года возглавил Академическую хоровую капеллу имени Глинки.

За дирижерским пультом Чернушенко сдержан, деловит (вероятно, здесь сказывается влияние манеры Е. Мравинского), хотя внутренне очень эмоционален. Его контакт с оркестром обусловлен хорошими волевыми качествами, отличным слухом Словом, перед нами серьезный, вдумчивый и даровитый музыкант, владеющий к тому же всем арсеналом профессиональных навыков, необходимых дирижеру.

Следует всячески воздать должное тому, что Московская филармония стала приглашать молодых дири-

Иллюстрация

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Дебюты

Владимир Вербицкий, Владислав Чернушенко

*

Иллюстрация

Содержание