Выпуск № 8 (453) | 1976 - страница 41

Маша — С. Бодрова
Левша — Ю. Глубоков

ный гимн. Интонационные «точки опоры» придают всей форме черты рондообразности.

*

В театре в повесть Лескова внесены некоторые изменения (либретто Р. Сац-Карповой). В сущности появилась пьеса по мотивам этой повести. На первый план здесь выдвинуты темы таланта, виртуозности, трудового артистизма. Левша остается жив, и заканчивается пьеса торжественным гимном-славой русским мастерам. Спектакль получился оптимистическим, жизнеутверждающим, насыщенным прекрасной музыкой, и смотрится он — судя по напряженной тишине в зале — с интересом и вниманием.

Признаем: театр (тем более музыкальный, и к тому же детский) имел полное право изменить некоторые смысловые акценты. Но именно потому, что, по нашему убеждению, «Левше» суждена долгая жизнь, хочется более подробно остановиться на отдельных слагаемых этих изменений.

В либретто оперы максимально подчеркнута динамика действия: короткие сцены-кадры быстро и непринужденно сменяют друг друга. Удачно избегается излишняя повествовательность, устранены повторы. Например, выпущены начальные главы повести; действие начинается сразу со сцены во дворце Николая I, а блоха обнаруживается случайно в динамичном эпизоде смотра царской казны. Нельзя не признать счастливой и мысль «воскресить» Левшу. Благодаря этому основная идея произведения — бессмертие народного гения — зазвучала в полный голос ².

Тем досаднее просчеты либретто, которые подчас разрушают единство стиля, а иногда и снижают идею оперы. В первую очередь это относится к появлению не предусмотренных Лесковым персонажей: Маши — невесты Левши и «аглицкой» девушки Мэри ³ (их роли исполняет одна актриса). Маша, введенная, очевидно, для «утепления» образа главного героя, ничем, однако, не обогащает его. И неудивительно, ибо сама Маша, в сущности, неразработанный характер. Она скорее лишь партнерша для лирического дуэта. Кроме того, в сцене Левши и Маши идиллически-сентиментальный текст входит в конфликт с общим замыслом трагикомического представления.

Немногим лучше обстоит дело и с образом Мэри. Ее появление в английском кабачке, где она пытается соблазнить Левшу прелестями Лондона, само по себе не вызывает возражений. Но зачем менять мотивировку срочного отъезда Левши из Англии? У Лескова Левша заторопился домой сразу же, как только познакомился с английским способом чистки ружей. В опере причиной отъезда становится Мэри: «Ой, до чего же на Машу мою похожа... Стойте! Не могу больше! Дайте мне корабль, который это... в Россию... в Тулу...» На наш взгляд, подобная трансформация не лучшим образом сказывается на образе героя. Думается, что в данном эпизоде, оставив в неприкосновенности музыку Александрова, нужно изменить текст разговорной сцены.

Как показалось, автор либретто стремилась сохранить стилизованный язык лесковского сказа, изобилующий такими колоритными словечками, как «мелкоскоп», «Аболон Полведерский» и т. п. Но у Лескова этот язык призван создать образ рассказчика, повествующего об истории блохи. В первом издании «Левши» было даже

_________

² Здесь вспоминается И. Стравинский и финальная сцена его «Петрушки».

³ По-видимому, они «перекочевали» сюда из пьесы Е. Замятина «Блоха», шедшей в 1926 году во 2-м МХАТе.

специальное предисловие (позднее снятое), в котором автор, мистифицируя читателей, сообщал, что он «записал эту легенду... от старого оружейника, Тульского выходца». В опере никакого рассказчика нет. Когда в рассказе Платова впервые встречаются «нимфозория» и «Аболон Полведерский», они воспринимаются как специфическая лексика отставного генерала. И лишь позднее, когда та же «нимфозория» попадает в речь Николая I, когда английский моряк, представляющийся как полшкипер Джон, показывает Левше «великое удивление» — «пистолю», добытую у «разбойничьего атамана в Канделябрии», становится ясно, что этот язык — неотъемлемая часть общего замысла. Но в таком случае, зачем вкладывать в уста того же полшкипера тексты, явно рожденные в XX веке:

Будешь подданным английским,
Будешь сыт и знаменит;
Будешь дринькать (!) соду с виски
На Сент-Джемс стрит ⁴.

Введение такого рода текстов можно было бы рассматривать как сознательно используемый прием полистилистики. Но тогда он должен подкрепляться соответствующим сценическим поведением актеров и, главное, музыкой. Однако процитированные выше стихи сопровождаются обаятельной лирической мелодией песни «Green sleeves».

Мы ратуем отнюдь не за бытовую достоверность в условном представлении, а за цельность и продуманность стилистического решения. Все компоненты спектакля должны быть приведены к художественному единству, опирающемуся на жанровые особенности произведения.

*

Подзаголовок на программке — «Трагикомическое представление в двух актах без антракта с симфонической музыкой, пением, танцами, разговорами и подкованной блохой» — напоминает подзаголовки И. Стравинского к «Истории солдата» или «Байке» и довольно точно раскрывает жанровую природу сочинения. Ясно, что мы познакомимся со стилизованным в духе народного театра спектаклем. А это вполне отвечает строю сказа Лескова. Условность действия подчеркнута и введением группы чтецов, комментирующих происходящее на сцене, и появлением актеров в современной одежде, тут же, на глазах у зрителей, «перевоплощающихся» — с помощью несложных деталей костюма — в то или иное действующее лицо, и, наконец, тем, что оркестр с дирижером располагается прямо на сцене.

Спектакль поставлен режиссером В. Рябовым и оформлен художником В. Кузнецовым предельно просто. Мы знаем случаи сознательного самоограничения, заставляющего предпочесть темные сукна богатым декорациям во имя концентрации внимания на актере... Простота рецензируемой постановки вызвана иной причиной. Как мы сказали, почти вся сцена занята оркестром. Все остальное — как бы приспосабливается к этому, не совсем удобному, но, очевидно, вынужденному обстоятельству (в помещении театра нет оркестровой ямы).

К сожалению, данное обстоятельство обусловило и тесноту на сцене, и скованность движений актеров, и вынужденное однообразие мизансцен. Постановщики пытались превратить оркестр (не музыку, а именно оркестр) в «действующее лицо». В начале работы над спектаклем была даже мысль создать представление, сходное с «Петей и Волком» С. Прокофьева. Но прокофьевская сказка — симфоническое произведение, а «Левша» — музыкально-драматическое. К тому же именно оркестр-то и пострадал. Небольшой по составу и загнанный в глубину сцены, он оказался в крайне невыгодных акустических условиях. Его нередко заглушали голоса певцов (особенно в ансамблях), кроме того, дирижеру приходится стоять к ним спиной.

Несмотря на этот — серьезный, на наш взгляд, — просчет постановки, в ней есть и много заслуживающего положительной оценки. Это прежде всего актерские работы. Обаятелен и естествен Ю. Глубоков (Левша), играющий свою роль искренно и увлеченно. Запоми-

Царь — Г. Пискунов
Гофмейстерина — Н. Макарова

_________

⁴ Стихотворные тексты принадлежат В. Викторову.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Маша — С. БодроваЛевша — Ю. Глубоков

*

*

Царь — Г. ПискуновГофмейстерина — Н. Макарова

Содержание

Маша — С. Бодрова
Левша — Ю. Глубоков

Царь — Г. Пискунов
Гофмейстерина — Н. Макарова