Выпуск № 11 (444) | 1975

темы нам еще надо основательно и ответственно потрудиться.

Вторая проблема, на которой считаю необходимым заострить особое внимание, — творческая молодежь, ее дела, интересы, ее профессиональное и гражданское воспитание. Как известно, этой проблеме мы посвящали и посвящаем много сил и времени: организуем специальные смотры, конкурсы, обменные концерты, печатаем статьи, проводим обсуждения и т. д. Сочинения молодых иногда обсуждаются и на собраниях партийных организаций. Редко какой республиканский съезд или пленум обходится без концерта из произведений студентов либо недавних выпускников консерваторий.

Такая обширная и разносторонняя деятельность, конечно, дает свои положительные результаты. Немало по-настоящему ярких сочинений создано молодыми авторами в последние 3–5 лет. Немало и таких опусов, которые пока, может быть, не блещут особой художественной ценностью, но многое обещают в будущем, не исключено, — в близком будущем. И если не так давно мы с надеждой называли имена тех, кто стал нынче «средним поколением», — имена С. Слонимского и М. Скорика, Н. Сидельникова и A. Флярковского, В. Тормиса и Ю. Буцко, B. Гаврилина и Ш. Чалаева, А. Бражинскаса и Н. Габунии, X. Мирзы-заде и Э. Аристакесяна, Л. Дычко и Б. Баяхунова, причем надежда эта блестяще оправдалась, то ныне с неменьшей верой мы следим за творческим развитием А. Чайковского и М. Таджиева, М. Минкова и А. Балашова, Е. Станковича и И. Карабица, Л. Исмагиловой и Ч. Нурымова, Ф. Бахора, М. Мангитаева, И. Маковея... Я назвал, разумеется, не всех — всех, к счастью, назвать просто невозможно. Талантливые молодые люди — главная наша гордость и главное наше богатство. Может быть, ни в чем так ярко не проявляется живительный созидательный дух реалистического искусства, как в обилии новых дарований, которыми не оскудевает и никогда не оскудеет Советская земля.

И все же предаваться сплошным восторгам по поводу творчества молодых нет оснований. Еще Белинский справедливо говорил, что важен не только талант, но и направление таланта. Вслушиваясь в музыку начинающих свой жизненный путь авторов, слишком часто ловишь себя на мысли: да, многое знают, многое умеют, но всегда ли понимают, зачем, во имя какой художественной задачи привлечено то или иное средство, использован тот или иной прием? Не скрою, есть нечто парадоксальное в том, что на прошедшей минувшей весной «Закавказской музыкальной весне»— этом подлинном празднике интернационализма и дружбы братских культур, собравшем огромнейшую слушательскую аудиторию, — самые бледные впечатления остались от сочинений... молодых. Слишком много анемичных «экспериментов», слишком мало пусть недостаточно зрелых, но серьезных замыслов, слишком слаба направленность на слушателя. Больно было внимать очередному опусу, где за демонстрацией технической оснащенности скрывалась по сути пустота. Особенно остро это чувствовалось на показе сочинений молодых армянских авторов. Говорят — как бы «в утешение»,— что такое положение сложилось далеко не в одной Армении. Тем хуже. Как видно, что-то важное мы упустили в своей работе с молодежью; как видно, всякого рода молодежные объединения, секции, бюро сами по себе не могут обеспечить необходимого уровня ее социального и художественного воспитания. Обо всем этом у нас шел откровенный разговор на расширенном заседании секретариата СК СССР, где анализировались итоги «Закавказской весны»⁴.

Будущий, 1976 год мы хотим посвятить молодежи. Мы должны внимательно понаблюдать, как она развивается, как обучается в консерваториях, решением каких творческих задач занята. С этой целью состоится специальный Всесоюзный пленум.

Люди, претендующие на звание художника в нашей стране, готовящие себя к этой высокой и ответственной миссии, должны с самого начала понять: они имеют право на любые творческие опыты, но и общество имеет право принять или не принять эти опыты. Советское общество не может и не будет поддерживать эксперименты ради самих экспериментов, интересные только для коллег-сверстников, колдующих над соседней «технологической колбой», — тем более сейчас, когда победы реалистического искусства во всем мире делают людей особенно нетерпимыми к отступлению от естественных норм эстетического высказывания. (Кстати, эти естественные нормы безграничны по своим возможностям. Надо только по-настоящему их освоить.) Художник-гражданин, свято преданный идеалам коммунизма, видящий свою высшую цель в служении народу,— такой мы хотим воспитать нашу творческую молодежь, и я не сомневаюсь, что эта важная государственная задача будет выполнена.

_________

⁴ Подробный отчет о данном заседании будет опубликован в одном из ближайших номеров журнала.— Прим. ред.

Большую роль в ее решении призвана сыграть художественная критика. Мы многого ждем и требуем от нее и небезосновательно упрекаем ее порой в пассивности либо излишней академичности. Справедливости ради надо сказать, однако, что в осуществлении своих целей профессиональная музыкальная критика сталкивается со специфическими трудностями. Возьмем такой пример. Не успел отзвучать смотр молодых московских композиторов, прошедший в конце 1974 года, как по страницам ряда столичных газет прокатился хор безудержных похвал. За оперативный отклик на важное событие в творческой жизни Московского Союза композиторов газеты, естественно, следует поблагодарить. Но нужно ли было «звонить во все колокола»? Ведь этот смотр, как и всякий смотр, наряду с бесспорными удачами, включал и спорные и явно слабые вещи, как в симфонических, так и — особенно — в камерных программах. Так не вернее ли и не правильнее ли было бы — со всех точек зрения! — сказать об этом юным авторам в лицо, дабы не приучать их с самого начала к «ковровой дорожке» в искусстве? Естественно, что после победных кличей всякие критические замечания воспринимаются уже не просто болезненно, а предвзято и подозрительно. Опасная и заразная это болезнь — боязнь критики! Опасная для художника, ибо толкает его в амбицию, опасная и для самого критика, ибо отталкивает его от профессии,— кому же хочется, чтобы тебя боялись? Ненормальное и ложное положение. Такую практику надо решительно менять, и чем скорей, тем лучше.

Повсеместное захваливание, отсутствие в наших творческих организациях систематической практики спокойных и объективных обсуждений новинок только по видимости поддерживает, на самом же деле развращает молодежь — да-да, я сознательно употребляю столь резкое слово. В результате получается, что люди в 35–37 лет все еще беспредельно инфантильны в искусстве и, услышав справедливое суждение о своем опусе, нередко попросту теряются.

Разумеется, я не за критику ради самой критики — это так же бессмысленно, как эксперименты ради самих экспериментов. Мы обязаны обеспечить молодым здоровую и трезвую обстановку в Союзе, где они могут услышать и теплое слово одобрения, и правдивое слово критической оценки. Только так юный художник выработает в себе верные психологические реакции и обретет настоящий путь в искусство.

Перед советскими музыкантами стоят грандиозные творческие задачи. К нашей профессии полностью применима замечательная мысль В. И. Ленина: «Мы должны делать постоянное дело публицистов — писать историю современности...»⁵. Нужно ли специально пояснять, что задача эта по плечу не просто прекрасным музыкантам, но именно музыкантам-публицистам, то есть людям, наделенным острым «идеологическим зрением», душой творца-созидателя, сознанием борца за передовые идеалы своего века?

Как известно, XXIV съезд КПСС подчеркнул, что формирование у членов нашего общества марксистско-ленинского мировоззрения, высоких идейно-политических качеств, норм коммунистической морали — центральная задача идеологической работы партии, всех звеньев и подразделений этой работы. В такой постановке вопроса для нас, советских людей, нет ничего неожиданного: она продиктована всем ходом коммунистического строительства в нашей стране, всей логикой самого марксистско-ленинского мировоззрения. «В конечном счете решающей предпосылкой нашего продвижения вперед во всех направлениях является именно рост идейной убежденности, политической сознательности трудящихся», — говорил товарищ Л. И. Брежнев на встрече с избирателями Бауманского избирательного округа Москвы.

Естественно, по-другому оценивают роль идеологии на Западе. В конце 50-х годов Р. Арон, Э. Шиле, Д. Белл, С. Липсет, другие известные буржуазные социологи провозгласили «конец идеологии»; возник модный тогда термин — «деидеологизация». Прошло не так уж много времени — и тот же Д. Белл вынужден признать, что «идеологическая нейтрализация» масс в западных странах недостаточна, чтобы предотвратить в общественном сознании «сдвиг в направлении некапиталистического образа мыслей». Характерное признание!

Так на арене буржуазной культуры появился и утвердился новый модный термин — «реидеологизация» и даже «тотальная идеология». Западногерманский социолог О. Лемберг, например, в своей книге «Идеология и общество» утверждает, что от идеологии зависит жизнеспособность любого общества. А американский исследователь, один из руководителей Гудзоновского института Э. Винер не так давно выступил на международной конференции с докладом под характерным названием «Перспективы человечества и идеология 2000 года».

_________

⁵ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 9, с. 208.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание