Выпуск № 7 (404) | 1972 - страница 64

мандской деревне Виллер-сюр-Мер⁷. Там же жили тогда Н. А. и С. В. Рахманиновы и О. Н. и Л. Э. Конюсы. Мы часто музицировали в вилле Рахманинова. Здесь Сергей Васильевич и Лев Эдуардович показали нам на двух роялях новый Четвертый концерт g-moll op. 40 Рахманинова, посвященный Метнеру. Тут же порешили приняться за организацию вторичной поездки Метнера в Америку. На сей раз Рахманинов поручил это дело мне и пианисту А. Лалиберте, давно уже пропагандировавшему музыку Скрябина и Метнера в Канаде.

Вся зима прошла в хлопотах — часто безнадежных. А на лето 1929 года мы снова обосновались в Нормандии, на даче французского композитора Шарля Кёклена. Сюда мы и вызвали А. М. и Н. К. Метнеров из Монморанси.

За всеми повседневными делами американская поездка не очень-то налаживалась. Мне удалось заручиться согласием нескольких лиц на устройство выступлений Николая Карловича в колледжах близ Филадельфии, а певица Нина Кошиц предложила ему совместное выступление в ее нью-йоркском концерте. Всего успешнее действовал Лалиберте, который сумел добиться ангажементов из разных школ, интернатов и даже женских монастырей в провинции Квебек, где впоследствии Николая Карловича встречали с цветами и платили кто как мог, не очень разбираясь, откуда он и что собой представляет его музыка. В общем намечено было концертов пятнадцать и чистого заработка около трех тысяч долларов.

Метнеры приехали к нам в начале октября, и Николай Карлович водворился в нашей спальной комнате вместе с роялем, доставленным, как и в первый его приезд в Америку, фирмой «Стейнвей». В этот их приезд нам пришлось наблюдать вблизи всю невероятную суматоху повседневной жизни Метнеров, особенно в периоды концертирования. Вот что записала в свое время Екатерина Владимировна: «С виду Метнер показался нам очень усталым. Стояла страшнейшая осенняя жара, а он, заперев окна и двери, задернув тяжелые портьеры от солнца, беспощадно упражнялся по пяти-шести часов в день, с утра до обеда. Потом отдыхал, читал лежа или дремал, потом яростно пил чай и шел пройтись на час, час с лишним, потом опять работал до ужина. Он к себе беспощаден, но также беспощаден и к Анне Михайловне и ко всем близко его окружающим. Вообще в общении с менажем Метнеров возникает такое чувство, что все участвующие в нем смываются с ног каким-то мощным потоком, какой-то силой, проявляющейся вне отдельных индивидуальностей; а проводником этой силы является Николай Карлович. И вот он сам работает до изнеможения, Анна Михайловна готовит, чинит, штопает, поет, играет на скрипке, пишет что-то без конца; и только кто-нибудь войдет в это хозяйство, он тоже сейчас же плывет по потоку — что-то устраивает, кому-то пишет, что-то налаживает. А Николай Карлович, гонимый этой силой, нетерпеливо, буйно, яростно чего-то требует, о чем-то волнуется...»

Другая запись касается концерта, состоявшегося 18 октября в Суорсморе: «Первый концерт прошел напряженно, но поток бушевал яростно, дыхание захватывало. В Сонате-балладе ор. 27 Николай Карлович на эстраде немного сбился, у меня сердце остановилось, но поток захлестнул ошибку и вынес Николая Карловича на вершину...»

Следующий концерт происходил в Хаверфорде 24 октября утром, вместо лекций и занятий, и произвел потрясающее впечатление. Метнер играл свои чудесные «Гимны труду» ор. 49 и действительно весь концерт был гимноподобным.

Сами Метнеры, вероятно, понимали, насколько второе американское путешествие было плохо организовано, и сознание это не могло не, портить им настроения. Покончив с Канадой, они задержались лишь ненадолго в Нью-Йорке.

«Дорогие молодые люди⁸, — писал он. — Мы уезжаем

_________

⁷ Об этой нормандской встрече оставила живые воспоминания ныне покойная моя первая жена Екатерина Владимировна (она скончалась в 1944 году).

⁸ С легкой руки Метнера это обращение так и осталось за нами.

Н. Метнер и А. Лалиберте. 1936 год

гораздо раньше, чем собирались <...> Единственный доступный нам пароход — «America» <...> — самый большой из второклассных, отходит 12-го [февраля]». Итак, их пребывание в Америке продлилось всего четыре месяца. Увидели мы их снова летом того же 1930 года, и только тогда узнали все подробности о постигшей их катастрофе. Оказалось, что, по совету заведующего концертным бюро фирмы «Стейнвей и сыновья» А. В. Грейнера, А. М. Метнер основную часть денег, заработанных Н. К. Метнером концертными выступлениями, поручила перечислить в один из французских банков некоему А. Гудману. Чек на сумму 2500 долларов, выданный Гудманом, оказался фальшивым. Ничего не подозревая, Метнеры представили американский чек во французский банк, и им было заявлено, что он «sans provisions» — то есть, что никакого вклада денег не было.

Отчаянию Анны Михайловны не было пределов, и она буквально не смыкала глаз, пока Рахманинов — их неизменный и верный друг и защитник — не вызвал ее и не сказал, что «покупает» у них фальшивый чек. Став владельцем чека, Рахманинов получил юридическое право вмешаться в эту историю и законным путем установить, кто же был повинен в мошенничестве. Сообщив нам о случившемся несчастье, Николай Карлович закончил свой рассказ следующими словами: «Вы знаете, молодые люди, что меня спасло в это страшное время? Взялся я за перечитывание “Войны и мира”. Это такое чудо!»

Годы 1930 и 1931 в жизни Метнера были, пожалуй, самыми критическими. Поддерживали его главным образом концертные выступления в Англии. В 1931 году Метнер впервые попал в Оксфорд. Здесь в Balliol College Musical Society 8 февраля 1931 года состоялся его концерт. Еще до поездки в Оксфорд он писал мне в 1930 году: «Милый Альфред Альфредович! Я вчера получил приглашение из Оксфорда, и так как подозреваю Ваше дружеское участие в этом деле, то на первых порах обнимаю Вас...»

В этот приезд в Англию Николай Карлович в течение февраля дал концерты (кроме Оксфорда) и в ряде других городов: в Глазго (3 и 5 февраля), в Сент-Эндрюз (6 февраля), в Лондоне (19 февраля). Больше он не выступал нигде в течение целого года. Лишь 8 марта 1932 года по инициативе Парижского русского музыкального общества состоялся концерт Метнера в Париже. Отсутствие налаженной систематической концертной деятельности тяжело сказывалось на материальном положении композитора, вызывало у него чувство неуверенности в завтрашнем дне, апатию, ослабляло творческую энергию. Метнер с трудом занимался сочинением. Желая улучшить его материальное положение, В. Ю. Циммерман заказал ему фортепианные пьесы средней трудности. Такой педагогический материал (Skizzen für die Jugend, как выражаются немцы) ни в какой мере композитора не интересовал. В начале тридцатых годов Метнер занялся собиранием записей своих мыслей о музыке. Все то, что он так неистово высказывал в беседах с людьми и письмах, включено было в книгу, которую он озаглавил «Муза

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Метнер и А. Лалиберте. 1936 год

Содержание