Выпуск № 6 (403) | 1972 - страница 54

«Студентки и студенты! Товарищи по университету!

Наш народ потрясен гибелью людей под Сталинградом. 330 тысяч немецких мужчин бессмысленно и безответственно обречены на смерть гениальной стратегией ефрейтора! Фюрер, спасибо тебе за это!

В немецком народе зреет мысль: желаем ли мы дальше доверять судьбу наших армий дилетанту? Хотим ли мы остаток немецкой молодежи принести в жертву низменным инстинктам власти правящей клики? Никогда больше! День расплаты настал. День расплаты немецкой молодежи с самой отвратительной тиранией, которую когда-либо терпел наш народ. Именем немецкой молодежи мы требуем от Адольфа Гитлера вернуть нам свободу личности, ценнейшее достояние немцев, которого он лишил нас самым мошенническим образом.

Мы выросли в государстве, где свободное выражение мнений беспощадно подавлялось. Гитлерюгенд, СС и СА в самые плодотворные для нас годы учения пытались нас униформировать, сделать «революционерами» на свой лад, одурманить нас ядами своей пропаганды. Этот презренный метод уничтожения первых же ростков самостоятельного мышления и критического сознания в тумане пустых фраз назывался «воспитанием мировоззрения». Путем столь же дьявольского, сколь и тупого отбора из нашей среды вербуются будущие партийные бонзы, и в специальных школах — «орденсбургах» — из них готовят грабителей и убийц, лишенных веры, совести и стыда, способных лишь тупоумно и слепо поклоняться фюреру. Нас, людей умственного труда, приспосабливают служить дубинкой в руках этого «господствующего слоя». Солдат-фронтовиков эти студенческие фюреры и гаулейтерские аспиранты наказывали, как школьников. Гаулейтеры с похотливыми шуточками посягали на честь студенток. Студенты Мюнхенского университета дали достойный ответ на это оскорбление. Немецкие студенты выступили за честь своих соучениц и тем самым сохранили свою честь. Это начало борьбы за наше свободное самоопределение, без которого не могут создаваться никакие духовные ценности. Мы благодарим наших студенток и их товарищей по университету, которые первыми подали этот блестящий пример.

Есть лишь один лозунг для нас: борьба против этой партии! Выход из организаций партии, где нам угрожает гражданская и политическая смерть! Уход из залов собраний всех этих унтер- и оберфюреров СС и их дешевых лакеев и блюдолизов. Для нас речь идет об истинной науке и подлинной свободе духа. Никакие угрозы, в том числе даже и закрытие наших высших школ, не могут нас запугать.

Это борьба каждого отдельного человека за наше будущее, нашу свободу и честь внутри осознавшего свое моральное единство государства. За десять лет Гитлер и его соратники затаскали до отвращения, осквернили и исказили эти два прекрасных слова, как это в состоянии сделать лишь дилетанты, которые выбрасывают свиньям высшие ценности нации. За десять лет разрушения всех материальных и духовных свобод и всех основ нравственности они достаточно показали, что для них значат свобода и честь. Даже глупейшим из немцев открыла глаза эта страшная кровавая баня, которую они во имя свободы и чести немецкой нации учинили во всей Европе и каждый день учиняют заново. Имя Германии навсегда останется опозоренным, если немецкая молодежь наконец не восстанет и не разгромит своих мучителей, не построит новую Европу, Европу духа, а не силы.

Студентки и студенты! На нас смотрит немецкий народ. От нас он ждет в 1943 году прекращения национал-социалистского террора в царстве духа, как ждал в 1813 году конца наполеоновского террора. Горят на Востоке Березина и Сталинград, убитые под Сталинградом заклинают нас. «Восстань, народ мой, огненные знаки взывают!»³

Листки с этим текстом и осыпали 18 февраля толпу студентов в вестибюле Мюнхенского университета...

Наутро после казни Шоллей и Пробста газеты писали, что таких «развращенных субъектов» в Германии всего единицы и они заслужили позорную смерть. Никто из троих не назвал при допросах имен участников «Белой

_________

³ Несколько сокращенный перевод этого документа опубликован Л. Гинзбургом (см.: Потусторонние встречи. «Новый мир», 1969, № 10) без указания авторства Хубера. Авторство это, однако, подтверждается материалами судебного дела и свидетельством его жены.

розы». Предателем оказался служащий университета. В университете шли собрания, на которых поносили казненных героев. Хубер спешно сжег в своем доме все сколько-нибудь компрометирующие письма и бумаги. 27 февраля он был арестован, следом за ним — жена и обе сестры. Двенадцатилетней дочери Хубера Биргит гестаповцы запретили плакать и велели говорить, что ее родители уехали и пропали после воздушных налетов.

Хубер сидел в тюрьме Нойдек в общей камере с уголовниками. Все же поначалу Кларе удалось добиться для него разрешения работать. 4 апреля он сумел сообщить жене, что закончил новую главу «Типологии народной песни» и просил переслать ему книги для продолжения работы над биографией Лейбница. «Работать — единственное, что я еще могу делать для вас. Я работаю с удовольствием и подолгу».

И накануне суда: «Если мне придется умереть в борьбе за свободу, то радуйтесь и ликуйте, что я нашел путь к последнему и окончательному освобождению духа... Когда-нибудь я все равно пришел бы к открытому конфликту с государством, я не смог бы жить пассивно».

Слушание дела началось утром в понедельник 19 апреля в малом зале Мюнхенского дворца юстиции (комната № 216). Зал был переполнен, но все это были судьи, адвокаты, военнослужащие, партийные чиновники и гестаповцы. Рядом с председателем верховного суда Баварии сидели имперский штатгальтер и гаулейтер, генералы, командующие корпусами вермахта и авиации. Председательствовал президент корпорации народных судей д-р Фрайзлер из Берлина, человек с дурной репутацией. Трое из четырех заседателей были группенфюрерами СС и СА. Защита Хубера была возложена на советника юстиции д-ра Родера, в прошлом адвоката... Гитлера! Тотчас после начала заседания Родер поднялся со своего места и заявил, что отказывается защищать Хубера, потому что лишь сию минуту (!) узнал о том тяжком оскорблении фюрера, которое содержится в составленной Хубером листовке. Обязанности защитника были автоматически переданы адвокату Деппишу, незнакомому, по его заявлению, с делом обвиняемого. Ходатайство президента Баварской академии наук было отклонено.

В этот же день А. Шморелю, К. Хуберу и В. Графу был вынесен смертный приговор за призыв к саботажу и низвержению государственной власти, за пропаганду пораженческих идей, разложение армии и оскорбление фюрера⁴. Защитник пытался в импровизированной речи изобразить Хубера как далекого от мира, поглощенного своей работой и неповинного в политических преступлениях идеалиста. Деппиш сумел описать его заслуги как ученого с мировым именем и честного человека с прямым, открытым характером. «Должен ли такой человек из-за одного неверного шага, совершенного в состоянии отчаяния, уйти от нас навсегда? Было бы трудно представить себе подобную нелепость»...

В последнем своем слове Хубер сказал:

«Как немецкий гражданин и преподаватель немецкого университета, как политически мыслящий человек, я считаю не только правом, но и нравственным долгом участвовать в решении немецкой судьбы. Моей целью было пробуждение нравственного сознания студенчества при существующих тяжелых нарушениях норм политической жизни. Возвращение к ясным нравственным основам, к правовому государству, к взаимному доверию людей не есть нечто иллегальное, а, наоборот, означает лишь восстановление законности.

Я спрашивал себя в духе категорического императива Канта, что произошло бы, если бы эти субъективные максимы моей жизни стали правилом для всех. На это можно дать только один ответ: тогда возвратился бы порядок в жизни нашего государства, доверие к принципам политической жизни нации. Тогда каждый морально ответственный человек присоединил бы к нам свой голос против опасного господства грубой силы и прямого произвола.

Требование свободного самоопределения для любого национального меньшинства в любой стране Европы, так же как и требование охраны расовой и народной самобытности, стало жертвой насилия и произвола. В результате систематического подрыва доверия между людьми уничтожена истинная общность народа. Нет более страшного приговора единству народа, чем признание законным такого положения, когда никто не чувствует себя в безопасности: сосед страшится соседа, отец подозревает сына.

_________

⁴ Остальных обвиняемых осудили на различные сроки тюрьмы и каторжных работ.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание