Выпуск № 4 (401) | 1972 - страница 58

Фрагмент из сцены отступления французов. Первый вариант. Автограф

фрагментах напевно-декламационного склада. Например, на одной из страниц рукописи либретто Прокофьев записал ритмическую разметку начала фразы Андрея из первой картины: «Откуда же это беспричинное весеннее.» И хотя нотный стан здесь не использован, но одни ноты записаны выше, другие — ниже, тем самым графически в общих чертах намечено то, что потом обретет окончательный вид звуковысотной записи. Ясно, что Прокофьев слышал в это время не только ритм, но и интонационную линию: рука невольно повиновалась внутреннему слуху. Очевидно, готовая уже мелодия приспосабливалась к словам. Таким образом, даже в полудекламационных вокальных фразах первоосновой у Прокофьева бывала не речевая, а собственно музыкальная интонация, мелодия.

В особенности же существенно то обстоятельство, что все исходные темы «Войны и мира» (в их числе — почти все важнейшие лейттемы оперы) возникли вне какой бы то ни было связи с конкретным словесным текстом. Более того, в нотных записных книжках Прокофьева, где заготовлен материал четырех последних его опер, вообще нет ни одной темы, которая была бы сразу зафиксирована вместе со словами (!) ⁵. Музыкальные темы вместе со словами встречаются лишь в более поздних эскизах, возникших, очевидно, уже при сочинении определенных картин оперы. Но и здесь таких примеров немного.

Тезис об изначальной органической связи у Прокофьева слова и музыки и об изначальной же зависимости второй от первого правомерен, как показывают рукописи, лишь частично. Что же касается «Войны и мира», то этот тезис оказывается неверным.

Знакомство с рукописным материалом позволяет заметить немало интересных деталей и в композиции оперы.

Седьмая картина заканчивается коротким диалогом Пьера и Денисова:

«— Граф, Петр Кириллович, курьер из Вильны. Наполеон стянул войска к нашей границе.

— Война?

— Похоже, что война».

В романе этого эпизода нет. В сценарии оперы — тоже: он появился позднее. Зачем он понадобился композитору? Лишь в качестве подсобной сюжетной связки от «мира» к «войне»? Или была и более веская причина драматургического порядка, побудившая Прокофьева пересмотреть свой сценарный проект и даже дополнить Толстого? Такая причина действительно существовала. Сцена Пьера и Денисова стала одним из узловых моментов в развитии единого сквозного действия.

Но прежде чем подробнее говорить о ее драматургическом значении, нелишне вспомнить, что в не столь уж давней полемике вокруг оперы одним из центральных пунктов был вопрос: есть ли вообще единое действие в «Войне и мире»? Ведь сомнения, которые высказывались на этот счет, не случайны: их вызывало то очевидное обстоятельство, что в каждой из двух частей оперы имеется свой драматический конфликт и своя цепь событий, его развивающих, что перед нами две, причем различные, драматические интриги. Как тут быть с единым действием?

Напомним общетеоретическую формулировку: «Единство, цельность проявляются в драме (драматическом произведении) в едином, цельном по своему развитию действии... выделяется основная тематическая линия — единое, цельное устремление главного действующего лица... либо группы лиц. Оно наталкивается на противоборство других действующих лиц (контрдействие. — А. В.): образуется центральная линия борьбы» ⁶. Единое действие, следовательно, нельзя отождествлять с единой интригой (и вообще с интригой, как таковой). Практика искусства доказывает как раз их нетождественность. Бесспорно, в классической драме обычно единое действие осуществляется через единую интригу. Но кинематограф, например, свободно отделяет первое от второй. Впрочем, нет особой нужды обращаться за примерами в смежные искусства. Можно вспомнить оперу «Садко» Римского-Корсакова, хотя она, несомненно, скорее исключение в оперном творчестве прошлого, которое развивалось под преимущественным влиянием классической драмы и, естественно, следовало структурным законам последней. Но самим существованием своим «Садко» доказывает, что такое решение в опере в принципе возможно.

Интрига — понятие чисто сюжетное. Это постройка, основание которой образовано единым действием. У Прокофьева за сплетениями сюжетных линий отчетливо просматривается такое основание — второй, философский план оперы. Одна из главных особенностей ее драматургии в том, что этот второй план играет большую, чем обычно в драме, структурную роль, более непосредственно

_________

⁵ Десять таких книжек хранятся в ЦГАЛИ — ф. 1929, oп. 1, ед. хр. 284–293.

⁶ В. Волькенштейн. Драматургия. М., 1960, стр. 13.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Фрагмент из сцены отступления французов. Первый вариант. Автограф

Содержание