Уверенно провел свою партию — неоднородную в интонационно-жанровом отношении и требующую значительной, «не по годам», психологической чуткости, — маленький Арунас Маликенас. В образе Малыша персонифицирован «голос» из громадного детского «хора» — голос одного из тех, кто был безжалостно поглощен огнем войны, и вместе с тем, в параллельно действующем «сценическом» плане, одного из миллионов живущих ныне беззаботно-счастливых детей. Подобное пересечение, а порой и совмещение различных временных планов — общая и определяющая драматургическая черта произведения.

Ее органично воспринял солист. Так, в непритязательной песенке пролога (она звучит также в эпилоге) им с подкупающей искренностью была передана занятная деловитость Малыша. Резким, саднящим сердце контрастом прозвучал «Монолог плаща» в первой части, одна из трагических вершин оратории. Образ ребенка, обращенного в кучку пепла — в прозрачный плащ над трубой крематория, — воплощен здесь А. Маликенасом со всей серьезностью глубокого и непреходящего чувства. В развернутой скорбной речитации (на фоне несмолкающего погребального звона) маленький певец верно установил динамические полюсы и внутренние градации настроения, созвучные общему эмоциональному складу оратории. Незаурядная же музыкальность мальчика позволила ему, например, свободно ориентироваться в мелодически дифференцированном полиладовом ансамбле трех солистов, к тому же без всякой интонационной опоры в сопровождении (заключение того же эпизода).

Наконец, о третьей солирующей партии — меццо-сопрано. Велика ее роль в кульминационном фрагменте второго, условно говоря, «военного» плана оратории — в «Маске разрушенного города» (эпизод второй части). В этом скорбно-величественном реквиеме памяти бесчисленных жертв фашизма нельзя не услышать и боль, рожденную в совестливом человеческом сердце бедствиями нынешнего времени: ведь и сегодня «под голубым небом глобуса вновь умирают разрушенные города». Это горестное величие и эту боль с глубоким драматическим напряжением, окрашенным подчас в публицистические тона, передала в своей партии Н. Амбразайтите.

Момент исполнения оратории Э. Бальсиса

Чуткость к эмоционально подвижной речевой интонации, отзывчивость на внутренние переходы и взаимосплетения разнохарактерных поэтических оттенков, какая-то особая задушевность произнесения — весьма привлекательные черты артистической манеры певицы. Они вновь проявились в третьей части (эпизод «В лесу» — проникнутый неизбывной тоской плач матери о замученных детях).

Конечно же, немало добрых слов можно сказать о хоре мальчиков «Ажуолюкас». Это коллектив прекрасной певческой культуры и, что представляется особенно ценным, коллектив музыкантов умных, во многом, как показалось, самостоятельно размышляющих о вполне «взрослых», больше того, общезначимых вопросах жизни и родной истории.

Впечатляющая сила образно-временны́х сдвигов в драматургическом развитии оратории оказалась реализованной преимущественно в хоровом звучании, с его резко контрастными жанрово-психологическими переключениями. Хору равно удались как светлые, жизнерадостные номера, основанные на детских бытовых жанрах (звонкая песенка с шутливой канонической сольмизацией в эпизоде «Первый урок» из первой части, искрометно-веселая «Карнавальная елка» из второй), так и драматические страницы оратории, потрясающие в данном исполнении своей непридуманной печалью (упомянутый уже реквием второй части и во многом близкая ему «Песня погибших детей» в четвертой части; оба фрагмента отмечены разветвленной тембровой фактурой, гибко выявленной в ансамбле хоровых партий).

Взаимодействие различных драматургических планов убедительно — вплоть до иллюзии наглядного сценического действия — было достигнуто в эпизоде «В лесу» из третьей части с его сопоставлениями жалобных голосов умерших детей и стремительной, ритмически упругой походной песенки. К слову скажем, что этот «хронологически» объемный хоровой номер с вплетающимися в него голосами плачущей матери (меццо-сопрано) и одинокой кукушки (дискант) — сценически наиболее рельефен в оратории.

Мы говорили уже о сравнительно ограниченной роли сопровождающих инструментов. Вместе с тем хорошо согласованный ансамбль двух фортепиано (Г. Ручите и Г. Лукшайте) и группы ударных безусловно способствовал успеху сочинения.

Остается добавить только, что в радующем успехе оратории, несомненно, весьма велика заслуга художественного руководителя хора Г. Перельштейнаса и дирижера Ю. Домаркаса, сделавших достоянием широкой московской аудитории одно из ярких сочинений талантливого литовского музыканта — сочинение высокого гражданственного звучания и, при всей своей трагической окраске, большой жизнеутверждающей силы.

Д. Фришман

В ПРОГРАММЕ ХОРЫ ТАНЕЕВА

Московские любители музыки уже привыкли к тому, что почти каждый концерт Республиканской академической русской хоровой капеллы под управлением А. Юрлова становится событием в музыкальной жизни столицы. Кантаты И. С. Баха, «Немецкий реквием» и кантаты Брамса, «Missa brevis» Моцарта, «Via crucis» Листа, четыре хора на латинские тексты Верди, программы старинной русской хоровой музыки XIII–XVIII веков, концертное исполнение фрагментов из опер композиторов доглинкинской поры — Фомина, Матинского, Пашкевича. Таков далеко не полный перечень произведений, которые «подняла» за последние годы капелла.

И вот новая работа — хоры Танеева. Интерпретация их далеко не каждому под силу. Не случайно после М. Климова и Н. Данилина хормейстеры почти не обращались к этим хорам (исключение составили лишь несколько произведений камерного плана, такие, как «Вечер», «Серенада», «Посмотри, какая мгла», «Адель»), главным образом по причине их технической сложности. Ведь большинство танеевских хоров — это монументальные сочинения с преимущественным использованием полифонических средств, инструментальной трактовкой голосов, требующие особой мощи, полноты звучания, отличной вокальной техники. Широкий диапазон хоровых партий, высокая напряженная тесситура, сложные гармонии ставят перед певцами трудные задачи и в области интонирования.

Произведения, исполненные капеллой в концерте, в основном относятся к циклу из двенадцати хоров a cappella на слова Я. Полонского (соч. 27,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Момент исполнения оратории Э. Бальсиса

В ПРОГРАММЕ ХОРЫ ТАНЕЕВА

Содержание