Тем самым два этих порыва героя связываются: уже вначале он подсознательно стремился в страну Ночи. Постепенное осознание чувства героя показано исключительно музыкальными средствами, которые как бы включают в новую систему связей словесный текст.

Аналогичный эффект достигается и в музыке без текста путем жанровых переосмыслений темы, которые как бы соединяют различные жизненные ситуации в особую, определяемую данным текстом структуру. Хотя в этом случае анализ, конечно, оказывается более трудноосуществимым, но в принципе и здесь возможно перейти от исследования имманентной структуры текста к ее семантической интерпретации. Так структурный подход, начавшись с жесткого ограничения предмета, позволяет затем «выйти» в области, на первый взгляд далекие от сферы структурного описания. При этом закономерности последнего не нарушаются: само содержание текста исследуется как функция мотивной структуры, «грамматики» мотивов, как своего рода «семантические правила», продолжающие собственно структурные правила.

Разумеется, такие «семантические правила», как и всякие языковые правила, не абсолютны и действуют лишь в рамках определенного стиля. Воспринимая произведения разных стилей, слушатель словно переключается на различную систему таких правил, равно как и на различную систему ожиданий, связанную с пониманием того, что в них возможно, вероятно, необходимо, а что невозможно. Таким образом, процесс восприятия в искусстве всегда двусторонен: с одной стороны, музыкальный опыт слушателя накапливает в его сознании системы правил, организующие разные тексты; с другой — активное восприятие осуществляется сквозь призму той системы ожиданий, которая подразумевает знание механизма данной структуры, наложенного на определенный текст. Являясь «музыкальным полиглотом», слушатель сопоставляет совершенно разную структуру текстов, например Моцарта, Вагнера и Хиндемита, что и позволяет ему оценивать даже акустически совпадающие в них моменты в разных системах «значимостей». В связи с этим возникает большое число сложнейших проблем, таких, как неодинаковая степень владения слушателем той или иной системой правил и обусловленные этим различия в музыкальном восприятии; соотношение художественной и нехудожественной структуры (последняя ведь также строится по своим закономерностям); соотношение композиторского творчества и объективных закономерностей имманентного развития музыкальной структуры и т. д.

*

В настоящей статье мы ставили своей задачей показать, что результаты, которые могут быть получены на основе принципов структурного описания, в общей музыкальной теории способны отчетливо выявить наиболее актуальные для нее проблемы и поэтому являются закономерным этапом на пути ее развития. Конечно, структурный метод, как всякий действенный метод анализа, требует выработки определенных навыков и уверенного владения соответствующим аппаратом. В противном случае неизбежны злоупотребления, каких, кстати, немало знавала на своем веку теория музыки. Впрочем, это — тема отдельного разговора.

Ленинград оперный:

А. Эльяшевич

Заметки театрала

Д. Ромадинова

И вновь о постановочных концепциях

А. Эльяшевич

ЗАМЕТКИ ТЕАТРАЛА

Я литературный, а не музыкальный критик. Но к оперному театру некоторое касательство все-таки имею. Не чужой я ему человек. Восьмилетним мальчонкой взяла меня мать на «Русалку» Даргомыжского. Было это давно и далеко — на рубеже тридцатых годов во Владивостоке. И вот с тех пор...

Мне повезло: я слышал в театрах Сергея Лемешева и Александра Пирогова, Софью Преображенскую и Николая Печковского, Георгия Нэлеппа и Алексея Иванова, Елизавету Шумскую и Марка Рейзена, Ивана Козловского и Павла Андреева... Могу заверить, что это было прекрасно. И не скрою: сидя сегодня в Кировском театре или в Малом театре оперы и балета, я всегда поверяю свои впечатления теми, что вынес от встреч с великими мастерами.

Однако я не сочувствую желчным людям, посещающим оперу только для того, чтобы иметь возможность потом сказать: «Да, вот раньше пели... Шаляпин, Собинов (хотя ни Шаляпина, ни Собинова они в глаза не видели), а теперь...» Мне всегда были дороги искреннее увлечение делом и сценическое обаяние исполнителей, даже тех, чьи голоса отнюдь не казались «эпохальными», а вокальная школа совершенной.

Но не будем медлить. Обратимся к теме нашей статьи — поговорим о ленинградской опере наших дней.

*

Работу театров у нас обычно оценивают от премьеры к премьере. А ведь не одними премьерами жива наша опера. К тому же что-то не очень часто в последние годы и Кировский театр, и Малый театр оперы и балета балуют зрителя новыми постановками. Но не об этих новинках сейчас речь. Тот, кто не бывает регулярно в опере на так называемых рядовых спектаклях, никогда не получит верного представления о ее сегодняшних судьбах.

Что же и как исполняется на наших оперных сценах? В Кировском театре в последнее время немалую часть репертуара стали составлять оперы советских композиторов Здесь идут «Октябрь» В. Мурадели, «Тихий Дон» и «Судьба человека» И. Дзержинского, «Оптимистическая трагедия» А. Холминова. Много труда вложил театр в постановку недавно прозвучавшей оперы «Василий Губанов» Д. Клебанова, намечается по-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Ленинград оперный:

Заметки театрала

И вновь о постановочных концепциях

А. Эльяшевич

ЗАМЕТКИ ТЕАТРАЛА

*

Содержание