Выпуск № 2 (399) | 1972 - страница 22

массового потребления искусства, но и интенсивное развитие смежных с наукой о музыке областей знания, таких, как психология, физиология, педагогика, акустика и другие.

Хочется сделать одно частное замечание автору статьи. Говоря об ограниченности математических методов исследования, естественно-научного подхода к явлениям искусства, он выражает свою позицию следующим образом: «Духовное содержание художественного произведения характеризуется не только и не столько структурой, сколько прежде всего сущностью выраженных в нем идей, эмоций и образных представлений...» (стр. 30, I). Несомненно, что духовное содержание связано именно с идеями и эмоциями, но ведь выражено и постигнуто оно может быть только через структуру! Вспомним слова Асафьева о том, что «содержание... слито с интонацией как звукообразный смысл» ⁷. Структурный анализ в лучших образцах всегда рассматривал художественное произведение как органически-целостное единство формы-содержания.

Две статьи в обсуждаемых сборниках посвящены вопросам историографии: «Ленинские идеи просвещения масс и их претворение в советской музыкальной жизни» Л. Раабена и «Зарубежная музыка послеоктябрьского периода в борьбе за мир и демократию» М. Друскина. Первая, вошедшая в институтский труд, рассматривает практику музыкальной жизни Советской страны от ленинских декретов до послевоенного периода. Не касаясь сложных проблем, автор собирает и популяризирует важный материал по исторической хронике культуры, рождающейся в новом обществе.

Статья М. Друскина (из второго сборника) живо раскрывает глубокие демократические корни передовой культуры Запада, чей опыт и достижения также поучительны и плодотворны для нас. На первый взгляд странным кажется публикация этого материала в книге, озаглавленной «Музыка в социалистическом обществе», но Г. Орджоникидзе справедливо заметил, что анализ ростков нового классового сознания в искусстве буржуазных стран полностью отвечает общей направленности сборника.

Вызвали интерес работы аспирантов И. Брувериса («Художественный образ-символ и его реальная основа») и С. Махлиной («К вопросу об условном и безусловном в музыке»). Обе они посвящены малоисследованным вопросам, и обе неровны по качеству.

Статья И. Брувериса содержит немало любопытных наблюдений над «поведением» символических образов в искусстве, особенно в анализах творчества литовского композитора и художника М. Чюрлёниса. Однако когда автор переходит к обобщениям, то порой ощущение специфичности предмета им теряется. Критикуя трактовку им понятия «художественный символ», Г. Орджоникидзе подчеркнул, что И. Бруверис идет от собственно философского определения символа. Между тем если в философии эта категория всегда подразумевает «утрату каких-то конкретных черт, отсеивание деталей», то природа художественного символа несколько иная: «В художественном произведении деталь, штрих уже может быть репрезентантом всего образа, его содержания». Естественно, что односторонняя исходная посылка сказывается и на некоторых конкретных суждениях — например, на суждениях о «тенденции в символизации», в явлениях лейтмотивизма и монотематизма (см. стр. 196–197, II). Несомненно, явления эти более сложны и в значительной мере связаны с принципами и приемами собственно музыкального развития. По-видимому, какие-то моменты символизации в музыке возникают под влиянием внемузыкальных факторов (таков приводимый пример с хором Глинки «Славься»).

Бóльшая часть статьи С. Махлиной посвящена разбору бытующих точек зрения на условность и безусловность в искусстве вообще. Между тем именно музыка позволяет совершенно по-иному поставить данную проблему. К сожалению, вопрос об изначальной «условности» самого музыкального звука вообще не затронут. Автор ограничилась содержательными моментами музыки как искусства, не обращаясь к ее языку. Тем не менее и эта статья безусловно интересна своей попыткой рассмотреть неразработанную проблему, в частности с привлечением семиотики...

Итак, обсуждение в редакции показало, что ленинградскими музыкантами

_________

⁷ Б. Асафьев. Музыкальная форма как процесс. Л., 1963, стр. 275.

проделан значительный и в целом плодотворный труд, ибо исследования их посвящены актуальным и в ряде случаев малоразработанным проблемам эстетики.

Вместе с тем на встрече в редакции выявились и некоторые характерные недостатки обсуждавшихся книг — характерные, пожалуй, для нашего музыкознания в целом. Говоря о них, Н. Шахназарова упрекнула авторов в некотором упрощении, в механическом перенесении понятий, связанных с категориями идеологии, на область искусства. «Несмотря на безусловный и высокий профессионализм авторов, — сказала она, — все-таки порой ощущается недостаточный учет особенностей художественного организма, живого, сложного, гибкого, богатого связями, способными к переосмыслению. Например, мы говорим о классовости искусства, и следовательно музыки. Но надо показать, как эта классовость в музыке проявляется. По-моему, нашей эстетике пора подходить к разработке эстетических проблем с большей дозой конкретности».

И не только конкретности, добавим мы. Ведь порой именно конкретные исследования грешат чрезмерной узостью, по временам — скованностью мысли, привычностью точек зрения. Вероятно, еще и потому, что музыкознание в целом пока слишком мало и робко использует те достижения, которые накоплены смежными отраслями знания. Общая эстетика, литературоведение, психология, физиология, история, социология — все они должны обогатить музыковедческую мысль не только своими реальными достижениями, но импульсами, направлением поисков, «инструментарием» исследования, методологией...

Бурный рост науки, ее дифференциация, появление все новых и новых отраслей — все это заставляет быть напряженно внимательными к происходящим изменениям, к возникающим точкам зрения, их динамике и столкновениям. Спору нет, ленинградцы отразили в некоторых своих статьях то новое, что еще не вошло в обиход музыкознания. И все же временами явно не хватает более смелого выхода в нетрадиционное творческое мышление.

Это общее пожелание — не субъективная позиция специалиста-музыковеда. Приведу только два примера, взятые из периодической печати (в данном случае — с поверхности общественного мнения).

Режиссер-документалист, постановщик известных научно-популярных фильмов Ф. Соболев говорит: «Наука неудержимо движется вперед. Каждые 10–12 лет происходит своеобразная девальвация человеческих знаний. Таким образом, практически человеку приходится три-четыре раза на протяжении жизни как бы "переучиваться". Человек должен быть готовым принимать "революцию знания"»! ⁸

Если этот пример покажется «слишком интеллектуальным», то вот второй: мастер Бердского радиозавода В. Трошков составляет выписку из книги И. Парамонова, в которой перечислены необходимые качества мастера, и среди них такое: «Много ли времени он посвящает изучению общих социальных проблем, охватываемых, например, психологией, этикой, экономикой и другими науками, имеющими отношение к его работе?» (разрядка наша. — Л. Д.) ⁹.

Мы не настаиваем на том, что все заводские мастера поголовно дружат с этикой и психологией. Но если есть такие (а они есть!), то от музыковедов и эстетиков этого можно требовать от всех поголовно.

Между тем мы не можем похвастаться осведомленностью даже в своей профессиональной области. Ленинградцы, как уже говорилось, стараются откликаться на запросы времени. Напомним, что обсуждаемые сборники появились в городе, где регулярно выходят «Вопросы теории и эстетики музыки», где издаются переводные работы (Р. Рети, И. Стравинский), где культивируется интерес к комплексному изучению художественного творчества (комиссия под руководством Б. Мейлаха), разрабатываются вопросы музыкальной социологии (группа НИО Института театра, музыки и кино). А какова позиция московских центральных издательств? В последние годы у нас скорее установился модус изданий спокойного и респектабельного академического тона. Пространные аналитические работы, специальные изыскания по частным вопросам составляют «тихое русло» музыковедческой литературы. Таковы выпуски «Вопросов теории», «Вопросов музыкальной формы»; даже такой, каза-

_________

⁸ «Искусство кино», 1971, № 9.

⁹ См.: «Как Вегу делали». «Известия» от 29 октября 1971 года.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание