К юбилею Н. П. Рождественской

М. Сокольский

Домик в Нижнем

В ту пору город Горький еще назывался постаринному — Нижний Новгород. Попал я в него в 1923 году неожиданно и случайно: в качестве пианиста артистической бригады, возглавлявшейся известным в свое время певцом Головиным. Как вскоре выяснилось, наспех сколоченная бригада привезла в Нижний концертные программы, в большинстве отдававшие откровенной «гастрольной» халтурой. Я грыз себя за то, что так легкомысленно согласился ехать, даже по-настоящему не познакомившись в Москве со своими будущими партнерами, и оказался причастным к столь неблаговидному делу... А тут еще, как на грех, после концерта нас вдвоем со скрипачом Рейсоном (являвшимся — спешу оговориться — отрадным исключением в составе бригады) пригласили в гости... В «самый — как предупредили — музыкальный дом» города. К незнакомым Рождественским. Что делать? Идти — стыдно. Не ходить — неловко, невежливо. Пошли...

Нижегородцы испокон веков славились гостеприимством и хлебосольством. А наши хозяева к тому же проявили себя людьми деликатными — ни словом не обмолвились о наших концертах. Но самым главным явилось то, что дом действительно был удивительно музыкальным. Поистине мы попали в «обитель муз». Поэзия, музыка — казалось, самый воздух дома напоен ими. Любовь к искусству здесь была не модой, не мимолетным увлечением или попросту приятным досугом, а делом жизни. Ею не хвастали, не выставляли напоказ. Наоборот, это была искренняя, душевная, если угодно — интимная привязанность к искусству, которое исповедовали едва ли не тайно, холили и берегли «для себя».

...Нижний Новгород в цачале двадцатых годов считался городом провинциальным. Однако обитатели дома Рождественских отнюдь не были провинциалами — они находились в курсе всех культурных событий, проявляли живой интерес ко всему новому в области литературы и искус-

ства. Столица и провинция всегда были понятиями не только территориальными, географическими. Во всяком случае, в тот вечер, о котором идет речь, столица и провинция «поменялись местами», и последняя преподала неплохой и поучительный урок заезжим гостям из Москвы! Гости засиделись до полуночи, а потом вместе с двумя сестрами Рождественскими — Наташей, занимавшейся пением в Москве у известной певицы Друзякиной, и Галей — пошли на обрыв, где внизу Волга обнимается со своей сестрицей Окой, вспоминали волжанку-чародейку из оперы Чайковского, пели, читали стихи... На следующий день мы уехали в Москву. И с Натальей Петровной Рождественской я встретился, уже когда она стала солисткой Московского радио.

*

Не зря припомнился мне далекий 1923 год. Нижний Новгород и «самый музыкальный дом» в городе. То, что человек приобретает в дни юности — знание, привычки, душевный опыт, взгляды, — остается жить в нем, оказывает влияние на всю его последующую жизнь. Я убежден, что искусство Н. П. Рождественской нельзя до конца понять и оценить, не зная ничего про

домик в Нижнем. В небольшой статье не обозреть весь творческий путь большой артистки: я и не пытаюсь нарисовать ее полный портрет. Отмечу только некоторые, наиболее характерные, с моей точки зрения, черты артистического облика Натальи Петровны — то, что так выделяет ее среди других наших вокалистов.

Талант, ограненный редкостной среди певцов интеллектуальной культурой, — вот что прежде всего хочется сказать о Рождественской. Сюда входит не только тонкий художественный вкус — музыкальный и — в не меньшей степени — литературный. Поэзия Пушкина и Тютчева, Лермонтова и Блока для Рождественской столь же ее мир, ее страсть, как и музыка Чайковского, Римского-Корсакова, Глинки, Мусоргского... Редкостное «чувство слова» всегда помогало артистке насытить свое пение «второпланным» психологическим подтекстом и побочно было связано с тем присущим ей единством, гармонией сердца и ума, постоянной привычкой к самоконтролю, что составляет самую, как мне кажется, сердцевину индивидуального исполнительского стиля Рождественской.

Этот стиль вырабатывался еще в нижегородской «предыстории». История — артистическая биография Рождественской — началась с переезда ее в Москву. Как обретенное и накопленное в Нижнем Новгороде пригодилось в столице! И тонкая художественная восприимчивость, и довольно обильный, заготовленный исподволь репертуар — не говоря уже о серьезной обшей выучке и фундаментальных знаниях искусства и литературы — все «пришлось в пору» музыкальной Москве двадцатых годов, все нашло свое применение и естественное развитие именно в столице.

Начать с того, что в двадцатых — в начале тридцатых годов у нас расцвело камерное вокальное исполнительство. По-новому свежо в то время зазвучали романсы Чайковского, Глинки, Даргомыжского, Танеева. Хлынула новая советская камерная музыка — романсная лирика Мясковского, Ан. Александрова и других. Прозвучали циклы Прокофьева (ахматовский, бальмонтовский), Метнера... А творчество всегда вызывает прилив жизненных сил в исполнительстве, и фактически в те годы создавалась целая школа советского камерного пения. Напомним несколько имен исполнителей, таких, как Вера Духовская, выступавшая с незабываемым своим спутником Бихтером, Зоя Лодий, Бутомо-Названова, Доливо, Мирзоева, Малгага, Татаринова и многие другие. Камерное пение было особо близко артистической натуре Рождественской. И то, что жанр камерного пения пользовался таким успехом и любовью москвичей, могло только импонировать Рождественской и радовать ее.

Казалось — артистический путь Рождественской предопределен и широко открыт.

Однако судьба ей сулила иное. Рождественская была приглашена на радио.

*

Но о Рождественской и Московском радио разговор должен быть особый. Можно попросту сказать: счастливый случай свел их. И все же, как известно, случайность — это неучтенная закономерность. Рождественская и радио нашли друг друга, удивительно подошли и стали нужны друг другу. Словом, это был подлинный союз по любви.

Музыкальная работа на радио обладает некоторыми, совершенно особыми специфическими чертами. И предъявляет, скажем, артисту-певцу особые требования. Столичное радио — это «музыкальное чрево» Москвы — пожирает ежедневно неимоверное количество самой разнообразной музыки: от Баха — до народных песен, от симфоний и опер — до джаза.

Для радио понадобился и радио создало для себя новый по существу тип музыканта-исполнителя, легкого «на подъем», мобильного, репертуарного, то есть способного быстро и хорошо разучивать все новые и новые произведения разных эпох и народов, школ, направлений, музыку классическую и современную... Вот где пригодился Рождественской и накопленный репертуар, и ее «начитанность» — музыкальная и литературная, и жадность к новому, и широта кругозора, и умение быстро учить — словом, та разносторонняя культура, которая отличает эту певицу. Рождественская оказалась истинным кладом для радио, которое, в свою очередь, стало для нее (впрочем, как и для многих советских молодых певцов и инструменталистов) превосходной, хотя и трудной школой, «университетом».

Здесь, в частности, хочется добрым словом помянуть оперную группу Московского радио — большой коллектив артистов, приносивший в былые годы столько художественной радости обширнейшей аудитории. Можно сказать, что они воистину «замаливали» грехи оперных театров. В театрах не ставили Моцарта? На радио был подготовлен цикл его опер. В театрах не шли «Опричник» Чайковского, «Каменый гость» Даргомыжского? Они прозвучали в эфире, так же как «Женитьба» Мусоргского, «Золушка» и «Итальянка в Алжире» Россини, «Млада», «Пан воевода» Римского-Корсакова, оперы Сметаны и многие другие. Всего и не перечислишь, что «открыла» слушателям или «вернула к жизни» московская радиооперная группа! В этой бурной деятельности Рождественская принимала непосредственное участие — не только как неви

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К юбилею Н. П. Рождественской

М. Сокольский

Домик в Нижнем

*

*

Содержание