Выпуск № 3 (376) | 1970 - страница 82

Балет Ф. Яруллина «Шурале» называют татарским «Лебединым озером». Время показало, что такая высокая оценка справедлива: вот уже четверть века ставят «Шурале» на сценах Советского Союза и за его рубежами. ...1941 год. Вся театральная Казань готовится к ответственнейшему экзамену — декаде национального искусства в Москве. Балетная труппа оперного театра под руководством ленинградца Л. Якобсона с увлечением работает над постановкой произведения Ф. Яруллина, клавир которого композитор только что закончил. В основу либретто, написанного А. Файзи и Л. Якобсоном, были положены национальные сказки и легенды, обработанные татарским поэтом Г. Тукаем. Но внезапно началась Великая Отечественная война, Яруллин ушел на фронт и погиб в боях под Веной. Только в 1945 году театр вернулся к его балету. Инструментовку сделал Ф. Витачек. И вот 12 марта 1945 года состоялась премьера спектакля, поставленного Л. Жуковым и Г. Тагировым (дирижер И. Аухадеев, художник П. Сперанский). Основные партии исполняли: Сюимбике — А. Гацуллина, АлиБатыр — Б. Ахтямов, Шурале — В. Романюк. Зазвучала поэтичная и взволнованная, мелодичная и красочная, пронизанная национальными мотивами музыка Яруллина. В увлекательной сюжетной канве татарских сказок, в поэтических образах народной фантазии композитор и либреттисты подчеркнули героическую тему борьбы народа за свое счастье, борьбы добра со злом. Тема эта, не раз использованная в русском классическом балете, по-новому интерпретируется авторами спектакля. Доброе начало олицетворяют здесь не волшебники, а мужественный охотник Али-Батыр: он сам, с помощью своих друзей, побеждает хитрого и коварного ле

Сюимбике — Н. Дудинская, АлиБатыр — А. Макаров. Ленинградский театр имени Кирова, 1950 год

шего Шурале, спасает девушку-птицу Сюимбике. Она навсегда остается жить среди людей, искренне полюбив своего спасителя. Их ожидает не заоблачное — вполне земное счастье... Спектакль утверждал неминуемую победу народных богаты

рей над силами мрака и зла. Музыка и либретто давали неограниченный простор фантазии хореографа, позволяли творчески использовать средства и классического, и народного танца, отыскивать пути их взаимного обогащения. Сценическая биография произведения не раз убеждала в этом.

т ещж е/

В 1950 году балет Яруллина под названием «АлиБатыр» был поставлен JI. Якобсоном в Ленинградском театре имени Кирова, в новой инструментовке В. Власова и В. Фере (дирижер П. Фельдт, художники А. Птушко, Л. Мильчин, И. Ванно). Главные партии исполняли такие замечательные артисты, как А. Шелест и Н. Дудинская (Сюимбике), Б. Брегвадзе и А. Макаров (Али-Батыр), И. Вельский и Р. Гербек (Шурале). «Красочный, увлекательный, блистающий постановочным и исполнительским мастерством спектакль», — так единодушно оценивала его критика. Вскоре постановка ленинградцев была удостоена высшей награды — Государственной премии СССР. Через три года именно в этой постановке балет возобновил в Казани балетмейстер Я. Брунак. А в 1957 году на сцене того же театра балетмейстеры Л. Бордзиловская и Б. Байдавлетов осуществили новую хореографическую редакцию «Шурале», которая идет и по сей день. Этот спектакль был показан в Москве, на декаде татарского искусства, и получил высокую оценку у столичной прессы. Рецензенты отмечали, что Л. Бордзиловская и Б. Байдавлетов с честью справились с трудной задачей: сумели со всей полнотой раскрыть и поэтичность произведения Тукая, и светлую человечность музыки Яруллина, и богатство народной хореографии, преломленной в классическом танце.

Калашникова,

Мусы

С тех пор легкокрылая девушка-птица Сюимбике облетела большинство оперных театров страны. «Шурале» увидел свет рампы в Большом театре (балетмейстер Л. Якобсон), в Алма-Ате и Вильнюсе, Горьком и Душанбе, Киеве и Улан-Удэ, Львове и Новосибирске, Тарту и Харькове. Поставили балет и за рубежом: в Польше, Болгарии, Монголии. Счастливого и радостного тебе полета, прелестная Сюимбике!

Сюимбике — Г. Шурале — Р. Садыков. Татарский театр имени Джалиля, 1957 год

Заключительные титры: «Центральное телевидение. Творческое объединение «Экран». 1968 год»... Общественный просмотр фильма «Интервью, которого не было» состоялся в Центральном Доме актера ВТО в конце 1969 года. Фильм уже не новинка и еще не история, а народа в зале уйма — ни , одного свободного места, сидят на подоконниках, стоят в проходах... На пригласительном билете значилось: «В главной роли — народная артистка РСФСР Виолетта Бовт...» — и еще: «...художественный фильм-балет...» Как будто такого еще не бывало... Что же скрывается за этим необычным сочетанием — новый жанр или всего лишь новая комбинация слов? Конечно, в фильме много балета — ведь рассказ идет все время об искусстве хореографии, но в картине играют и драматические актеры. Все же это не художественный фильм в обычном понимании, потому что сюжет в нем — далеко не самое главное. Скорее всего перед нами фильм-монография, фильм^портрет и даже, наперекор названию, фильм-интервью. Сценарный ход (сценаристы Ю. Чулюкин, А. Галиев, В. Граве) не трафаретен: как бы посмеиваясь над собой, — потому что они, так же как их героиня, начинающая журналистка, намерены создать «творческий портрет» Виолетты Бовт — авторы вначале предлагают набор штампов, которым могут похвастать в газетах, журналах и на телевидении многие «произведения» подобного рода. Предлагают устами все той же начинающей журналистки, тем самым категорически отвергая эти приемы. Режиссеры-постановщики В. Виноградов и В. Граве решают фильм как диалог балерины и журналистки, вернее, как диалог подлинного искусства и обывательского подхода к нему, заканчивающийся словами: «Давайте считать, что этого интервью не было». Но здесь происходит непредвиденное: борьба со штампами оборачивается... штампом. Достаточно традиционен образ журналистки — подчеркнуто модная стрижка, нарочитая нескладность: расползающиеся в разные стороны папки, бумажной... Достаточно банален ее первый проход по Москве, снятый скрытой камерой, и, что самое обидное, достаточно банальны, а иногда и нелепы, ассоциации, связанные с балетом. На фоне зазкранной реплики балерины: «Что ты знаешь о технике?» — танцовщица отрабатывает сложное движение в репетиционном зале; затем то же движение показывается в спектакле. За

154

В партии донны Анны.

кадром звучат слова В. Бовт: «Разве ты помнишь войну? Все мы мечтали тогда попасть на фронт. Удалось это мне одной — на сцене», — идет фрагмент из балета «Лола» С. Василенко (постановка В. Бурмейстера), где героиня выпивает отравленное вино, чтобы не вызвать подозрений у вражеского офицера, заставить его последовать ее примеру... Неуместна в данной ситуации, буквально притянута за уши проблема взаимопонимания поколений: «Гюго, Эсмеральда, романтизм, сюжетик устарел», — лепечет по воле сценаристов журналистка, а балерина не может заснуть, размышляя о подлинном значении этих слов, о завтрашнем спектакле: «Не поймет она «Франческу да Римини», скажет — сюжетик устарел... Ей, наверно, ближе «Карнавал...» Подобные сюжетные ходы воспринимаются всего лишь как примитивное оправдание кадров из «Карнавала» (на музыку Шумана балетмейстер В. Бурмейстер). Можно понять постановщиков: им хотелось показать широту творческого диапазона балерины, в репертуаре

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В партии донны Анны.

Содержание