Выпуск № 3 (376) | 1970 - страница 83

которой героическая Лола и лирическая Франческа («Франчеака да Римини» на музыку Чайковского), легкомысленная Коломбина и трагическая донна Айна («Дон Жуан» на музыку Р. Штрауса в постановке А. Чичинадзе). Но в трудности этой — увлекательность поиска нового жанра.

Вернемся теперь в зал Дома актера. После осо-бенно ослепительного прыжка — аплодисменты, и снова аплодисменты после филигранного и удивительно «чистого» фуэте... Реплики, которыми обмениваются (выходящие с просмотра люди, — обычные реплики балетных завсегдатаев: «...техника... пластичность... прыжки... вращения...» Тут-то и кроется художественная ценность, секрет успеха: зрители реагировали на фильм, как на спектакль, ■они поверили в сиюминутность этого искусства.

Бесконечны и нескончаемы споры о превосходстве жанров: за кем будущее — за кино или за театром? Умрет ли театр вообще и как скоро вытеснят его кумиры XX века — кино и телевидение? В «Интервью, которого не было» кинокамера не только не вытесняет театра, — напротив, старается запечатлеть и запечатлевает неуловимое мгновение подлинного искусства, рожденного сию секунду, на твоих глазах. Это здесь от театра. А от кино — быстрая смена планов, то приближающих как бы выделенную и увеличенную биноклем деталь, ■то дающих спокойную и просторную, словно ты

В. Бовт и Э. Перкун в сцене из балета «Лола»

откинулся в кресле, панораму сцены, то молниеносно переносящих нас с галерки в партер. Пользуясь традиционной терминологией, можно сказать, что это балетный театр, созданный средствами кино. Не пасынок двух искусств, а новый

жанр, которому еще придется придумывать название. Истинный герой фильма — танец, ему львиная доля времени, почетное место, «крупный план». Удивительно хороши почти все танцевальные куски, особенно необычайно тактичные и очень «балетные» средние планы. Бимном актерскому мастерству Виолетты Бовт звучат контрастные кадры трагического выхода донны Анны и застенчивой скованности первого появления Эсмеральды (из балета Пуни, Р. Глиэра и С. Василенко в постановке В. Бурмейстера), беззащитности Франчески и отважного героизма Лолы. Ни одного ракурса ради ракурса (примером может послужить очень удачно снятая сверху сцена из «Дон Жуана»), ни одного кинотрюка, — всё ради танца. По-видимому, это в равной степени заслуга и режиссеров фильма, и его консультанта, народного артиста РСФСР В. Бурмейстера, и великолепно чувствующих хореографию операторов А. Тафеля и Е. Анисимова. Основная цель достигнута — зрители, не знакомые прежде с мастерством В. Бовт, уже не забудут ее, не перепутают с другими балеринами. Им дали возможность внимательно вглядеться в индивидуальность артистки, увидеть то неповторимое, что свойственно только ей. Если говорить языком живописи, они увидели множество набросков, эскизов к портрету, тому самому настоящему «творческому портрету», создать который так нелегко. А сама героиня фильма — Виолетта Бовт не только подтвердила свою репутацию великолепной балерины, но и с честью выдержала экзамен на киномастерство, выразительно проведя крупные планы, да еще продемонстрировав при этом такт и юмор в подчас фальшивых игровых ситуациях. Наконец, пора вспомнить, что фильм предназначался для телевидения. Среди искусств, претендующих на бессмертие, наиболее смертно актерское: ему суждено умирать каждый вечер и ежевечерне же возрождаться. Но если нельзя дважды вступить в одну реку, — дважды одинаково сыграть одну и ту же роль совсем уж невозможно. А в балете, как нигде, далеко не в любом спектакле неумолимый корсет выученности уступает место одухотворенности импровизации «прекрасного мгновенья». Несколько таких «мгновений» удалось запечатлеть авторам «Интервью, которого не было» в отрывках из «Эсмеральды» и «Дон Жуана» — собственно, можно взять наудачу любой кусок. А раз это оказалось под силу кино (на телевизионном экране такое ощущение должно быть еще сильней), то не надо бояться балета на телевидении. Пусть он, без приправ и оберток, появляется на телеэкране и чувствует себя там не как бедный родственник, а как полноправный хозяин (таким он был, например, во время Первого международного конкурса артистов балета в Москве). Несомненно одно — у жанра телебалета есть будущее, и надо надеяться, что в этом будущем ему по силам будет диалог с самым требовательным

зрителем. Е. Гришина

Отъезд на курсы повышения квалификации назначен на завтра. А сегодня дверь фониатрического кабинета Киевской консерватории буквально не закрывалась. Даже после окончания рабочего дня в кабинете появлялись новые и новые люди: все откуда-то узнали, что Евгении Наумовны не будет целый месяц. В консерватории както не привыкли к отсутствию бессменного часового, охраняющего здоровье каждого вокалиста. Бессменного не просто по обязанности, а по велению сердца. Медицина и музыка в ее жизни всегда шли рядом. В маленьком, живописно-зеленом украинском городке семья Духовных была известна как семья потомственных фармацевтов. А Женя проявила большую склонность к музыке и учебу в

156

общеобразовательной школе соединяла с занятиями в фортепианном классе городской музыкальной школы. Родители мечтали увидеть дочку врачом, педиатром. С отличием окончив школу, Женя готовилась к экзаменам в консерваторию, выступала как пианист-аккомпаниатор. Отец сумел уговорить дочку: она поступила в Киевский медицинский институт. Но когда врачебный диплом был уже на руках, ее по-прежнему с непреодолимой силой тянуло к музыке. Какая же медицинская специальность требует соприкосновения с ней? И наоборот — какой род музыкальной деятельности непосредственно заинтересован в участии медиков? Самостоятельный трудовой путь врача Евгении Духовной начался в Киевском театральном институте, откуда она перешла в фониатрический кабинет Киевской консерватории. Здесь перед Евгенией Наумовной открылся непочатый край серьезной и чрезвычайно кропотливой работы — лечебной, профилактической, исследовательской. Работы, которая прямо влияет на педагогический процесс в вокальных классах, а иногда и направляет его. Начиная с абитуриентов, все без исключения студенты взяты «на учет» — и так в течение пяти лет учебы в консерватории. Ни один академический концерт, ни одно выступление или экзамен не обходятся без деятельного и активного участия Евгении Наумовны. Она осматривает, наблюдает, слушает... При этом ведет осмотр одновременно как медик и как музыкант. (Вместе с Евгенией Наумовной все эти годы трудится верный помощник — медицинская сестра Вера Арсентьевна Шебарткова.) Эти наблюдения, систематические обследования становятся материалом для научных обобщений. Результатом явились печатные труды в специальных медицинских журналах и сборниках, сообщения на кафедре и на различных методических конференциях, чтение курса «Гигиена голоса» на вокальном факультете консерватории. У доктора Духовной — большой круг общественных обязанностей: помощь многочисленным конкурсам вокалистов — профессионалов и самодеятельных певцов, руководство санитарной дружиной, состоявшей сначала из студентов, а теперь из сотрудников консерватории, многолетняя работа профорга вокальной кафедры... Трудно даже перечислить все, что успевает делать эта энергичная, подтянутая, внимательная к людям (настоящий врач!), обаятельная женщина. Успевает не просто по обязанности, а по велению

сердца. Л. Бас

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание