Выпуск № 11 (372) | 1969 - страница 60

ший в целом уровень профессиональной культуры румынских композиторов.

Среди услышанного особое внимание следует уделить интересной Пятой симфонии Вильгельма Бергера. (Как мы позже узнали, в Бухаресте с большим успехом уже исполнена Шестая симфония Бергера, с которой мы были бы рады познакомиться.) Пятая отличается цельностью формы, выпуклостью и рельефностью тематизма. Интересно претворены в партитуре, вполне современной по звучанию, традиции Брамса. Это ощутимо и в монументальности замысла, и в неторопливости развития материала, в трагедийной силе музыки и, наконец, в деталях инструментовки. В этом сочинении, как нам показалось, заметно плодотворное воздействие творчества Д. Шостаковича. Оно — в характерной обостренности гармоний, некоторой угловатости мелодического языка, оно — и в яркой кульминационности... В целом симфония несет в себе активное жизнеутверждение. И в этом — тоже органическая связь с мастерами прошлого и настоящего.

Вообще Бергер выступил перед нами как талантливый мастер, своеобразно мыслящий и сумевший уже выработать определенный круг излюбленных средств выражения. Творчество композитора, принадлежащего к среднему поколению, как нам говорили, довольно хорошо известно в стране. Недавно он был избран секретарем правления Союза композиторов Румынии. Помимо шести симфоний Бергером написан ряд камерных сочинений, в том числе квартетов. Именно в последних, пожалуй, более всего сказалась внутренняя связь с лучшими образцами советской камерной музыки.

Понравилась нам музыка Лауренциу Профеты, чью сюиту из балета «Принц и нищий» мы слышали. Профета — прекрасно образованный профессионал, обладающий даром удивительно оптимистичного, ясного видения окружающего мира. Это в чем-то сближает его с С. Прокофьевым — та же острота, некоторая «колкость» гармонического языка, легкость, порой броскость... Композитор превосходно владеет всей сложной техникой современного письма, но тем не менее не склонен злоупотреблять этим. Он явно предпочитает запутанности и нарочитой усложненности — ясность, а пространной повествовательности — лаконизм. Последнее, естественно, рождает образность, четкость формы. Добавим еще, что мелодическая линия в сочинениях Профеты обладает легкостью и гибкостью, что оркестровый стиль его ярок и характерен.

Сложное впечатление осталось от знакомства с сочинениями Тибериу Олаха — композитора, хорошо известного у нас в стране. Он бесспорно талантлив. Мы помним ряд его симфонических произведений, великолепную Сонату для кларнета соло... Но в последнее время автор, думается, что-то утерял в своем творчестве. Увлекшись технологическими поисками, Олах, надо надеяться временно, оказался в плену у этих поисков и утратил те национальные качества, что прежде столь отчетливо ощущались в его сочинениях. Сказанное относится и к Этюду для трех групп ударных инструментов. Мастерство и изобретательность здесь налицо, но в общем от этюда не остается сколько-нибудь цельного впечатления. А ведь мы знаем, сколь богата ритмика румынской народной музыки, какое разнообразие красок несет она в себе. Почему же композитор не использовал предоставлявшуюся ему здесь блестящую возможность развить национальный элемент? Кроме того, в данном случае уже сама идея выбора инструментов — только ударные — весьма спорна. Ведь красочная политра такого состава весьма ограничена. Между тем во время прослушивания этюда не раз возникала мысль о том, как выигрышно прозвучал бы на фоне ударных хотя бы изредка появляющийся какой-нибудь духовой (может быть, народный) инструмент. Кстати, с этим согласились и румынские композиторы, с которыми мы беседовали.

Слушали мы и еще одно произведение Олаха — программную сюиту «Бесконечная колонна». Она показалась нам более интересной, более конкретной по содержанию, убедительной по логике развития и характеру используемых средств. И хотя в музыкальном языке сочинения все же ощутима некоторая дань сугубо технологическим поискам, оно привлекает ясной преемственностью традиций, а главное — определенностью основной мысли.

Румынская народная музыка, как известно, отличается яркой характерностью, своеобразием и мелодического, и ритмического материала. Композиторы, собственно, обладают поистине неисчерпаемыми запасами «полезных ископаемых» в этой области. Если умело, бережно и разумно использовать народные интонации, ритмические образования, гармонические формулы, они превратятся в профессиональных партитурах в уникальную национальную музыку, не имеющую себе подобной ни в одном уголке земного шара. Обладая такой интереснейшей народной культурой, композиторы Румынии могут творить нечто очень своеобразное и национально-почвенное. И они создают такие сочинения. Правда, не все.

Одна из проблем, волнующих сегодня румынских музыкантов, — это соотношение, связь традиций и новаторства в профессиональном творчестве. В целом, повторяем, от знакомства с музыкой композиторов этой страны осталось ощущение прочности национального начала, порой интересно сочетающегося с использованием современной технологии.

Но, как говорил нам главный редактор журнала «Музыка» В. Томеску, с которым у нас состоялась интересная беседа, названная проблема разрешается далеко не всегда безболезненно, потому что, наряду с теми, кто не порывает с традиционными основами музыкального языка, есть в Румынии и композиторы, большей частью молодые, ложно понимающие современность, стремящиеся к экстравагантным средствам выражения только ради «моды», позаимствованной на буржуазном Западе. Подпадая порой под воздействие такой «моды», композиторы уходят в дебри сугубо технологических поисков. Сказывается это, к сожалению, в творчестве даже по-настоящему талантливых музыкантов.

В Клуже мы слышали сочинения молодого К. Цэрану — «Симметрии» (для оркестра) и «Контрасты» (для фортепиано). Последнее показалось откровенно надуманным, алогичным. Ничем не подтверждалась необходимость бесконечной — почти через каждый такт — смены размера. Сухость и технологическая изощренность властвовали над эмоциональностью и отчетливостью мысли. Трудно было по такому сочинению определить характер авторского дарования.

Однако «Симметрии» заставили поверить в незаурядную одаренность молодого музыканта. В этой лаконичной пьесе композитор успел поведать о чем-то очень значительном и цельном. Интересно оно и по используемым оркестровым приемам.

В Клуже нам показали и «Дивертисмент» для симфонического оркестра Г. Юдаля — сочинение, написанное в смешанной манере. Думается, что Юдалю предстоит еще немало потрудиться над тем, чтобы отчетливее выявить свою индивидуальность, а также усовершенствовать технологию письма.

Более интересной, хотя тоже несколько внешней, показалась оркестровая пьеса Е. Терения «Волшебная птица». Автор особенно преуспел в создании яркой оркестровой партитуры.

Скорее как эксперимент, нежели как завершенная работа, воспринимаются и Этюды для оркестра Л. Глодяну. Уже подзаголовки — «Полиметрия», «Плотность», «Перегруппировка», «Синус», «Инцидент», «Связи», «Переключения», «Полиметрия» — свидетельствуют о том, что сочинение создано под влиянием успехов современной науки. И действительно, когда слушаешь его, порой рождаются «космические» ассоциации. Но в целом этюды, на наш взгляд, еще требуют внимания автора.

Вообще же румынская композиторская организация оставила впечатление сплоченной, единой в своем стремлении к достойному воплощению социалистических идеалов. Однако в жизни наших коллег, конечно же, есть свои сложности. Так, немало проблем связано с воспитанием молодого поколения. И здесь, помимо естественных трудностей, подчас возникают искусственные ситуации, во многом мешающие его нормальному росту.

Мы все знаем, что румынская музыка представляет собой очень своеобразную струю в европейской культуре. Интерес к ней велик. Но не стимулируется ли порой этот интерес какими-либо другими целями и задачами, нежели истинно высокой оценкой достижений творцов социалистической страны? Особенно, когда этот интерес касается творчества молодых, явно не сформировавшихся еще до конца художников, легко подпадающих под воздействие всякого рода авангардистских течений и направлений? А ведь сколь трудно иногда молодому человеку устоять от соблазна поверить комплиментам и щедро расточаемым похвалам! Как нелегко бывает предпочесть им дружескую критику и товарищескую помощь старших коллег, стремящихся вырастить из молодого одаренного музыканта настоящего творца, деятеля искусства социалистической республики!

Все это не может не волновать сейчас ведущих румынских композиторов, музыковедов, критиков — коммунистов, видящих свой долг в борьбе с попытками навязать молодежи чуждую идеологию. Хранить чистоту своих рядов, растить убежденных, стойких борцов за дело социализма, талантливых мастеров, несущих в своем творчестве идеи мира и прогресса, — об этих задачах, которые призваны решать сегодня Союз композиторов Румынии, все музыканты страны, говорил нам один из старейших деятелей ее искусства Зено Ванча. Он сам своим творчеством стремится подавать пример коллегам, младшим товарищам. Зено Ванча наследует традиции Танеева и Бартока. Композитор пишет в основном непрограммные — камерные и симфонические — произведения. Но если дано бестекстовой музыке говорить о конкретном и великом, о большом и бесконечно важном сегодня для всего румынского народа, то музыка Зено Ванчи выполняет свой долг. Сейчас композитор завершает свой Пятый квартет.

Стремясь творить музыку, близкую и понятную народу, композиторы стараются возможно больше и чаще общаться со своими слушателями — и очно, и заочно. Постоянно устраиваются открытые обсуждения новых сочинений, среди слушателей концертных залов распространяются анкеты, результаты которых затем публикуются в прессе.

Нередко инициатором этих обсуждений, анкет и опросов выступает журнал «Музыка», стремящийся возможно более широко отражать мне-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание