занных сочинений смогло бы выдержать проверку временем хоть в одном театре. Во всяком случае, ни одно из них пока не имело успеха. Даже приуроченная к фестивалю премьера первой оперы К. Пендерецкого «Лудонские дьяволы» вызвала разочарование. Несмотря на острые музыкальные средства, многое в этом опусе напоминает «Страсти по Луке», но в разбавленном, а не в сконцентрированном виде, на сниженном уровне. Предельно узок, бледен и самый сюжет: история гордого священника, скомпрометированного истеричной монашкой, никого не взволновала; не вызвала энтузиазма и его стойкость на костре инквизиции. «Трагедия ужасов», видимо, побудила композитора вернуться к уже изжитой художественной форме; никакие — порой чисто иллюстративные, порой экспрессивно-взвинченные — приемы, несмотря на весь свой «модернизм», не смогли этого впечатления поколебать.

По завершении концертной недели в Гамбурге многие убедились, что Международное общество современной музыки приблизилось к своему закату. После того как несколько представителей северных стран внесли предложения о реформах, президент общества Генрих Штробель покинул свой пост. Немедленно созванная новая комиссия под руководством голландца Андре Жюрреса поставила задачу — подготовить будущий фестиваль в Базеле в 1970 году и последующий — в Лондоне.

Намеченные реформы преследуют цель поднять престиж музыкальных форумов посредством более удачного отбора сочинений. К осуществлению этих намерений нельзя не относиться скептически; ведь множество учреждений во всем мире предпринимает активные поиски интересных произведений современной музыки. Однако усилия их редко увенчиваются успехом...

Перевела с немецкого Н. Кравец

Италия

Б. Лушин

ПАМЯТНЫЕ ВСТРЕЧИ

Поезд пришел в Милан в 5 часов утра. В ноябре это еще глухая ночь. Холодно. Мозгло. Под мрачными сводами вокзала — громадного и безвкусного сооружения муссолиниевских времен — туман, смешанный с дымом. Не раз вспомним мы недобрым словом этот туман, глядя, как певец, закутанный шарфом по самые глаза, пробегает после спектакля к машине.

К 10 часам утра один из новых знакомых повел меня в театр. Признаюсь, рассказы его я слушал рассеянно: мысли были заняты предстоящим визитом к маэстро Барра. Я много слышал об этом человеке и ждал встречи с ним с нетерпением. Одолевало сомнение: захочет ли он делиться своими знаниями со мной, молодым преподавателем пения?

Маэстро Барра оказался худощавым человеком с живыми глазами, который, несмотря на свой весьма почтенный возраст, сохранил кипучий интерес к жизни, великолепную память и энергию. Элегантен, подтянут, держится очень прямо. Симпатия, которую я почувствовал к нему в первый момент, в дальнейшем укреплялась и росла.

А сомнения вскоре рассеялись. Маэстро охотно и подробно комментировал свои уроки, разъяснял непонятное, многое показывал голосом и даже разрешил записать некоторые занятия на магнитофонную пленку. Преподает он очень активно, давая ученику значительную вокальную нагрузку. Исходя из того, что тренированный аппарат всегда готов к пению, маэстро Барра вскоре после начала урока доводит тенора до до и ре-бемопь третьей октавы, баритона — до ля-бемоль — ля, а баса — до фа-диез и соль первой октавы.

Без большого преувеличения маэстро можно назвать ходячей вокальной энциклопедией — столько имен выдающихся певцов хранит он в памяти, готовый любому из них дать меткую и точную характеристику, часто приправленную острым неаполитанским юмором; столько итальянских оперных партий для всех голосов помнит он наизусть, готовый запеть любую из них с любого такта, подыгрывая вокальную строчку одной рукой (роялем он не владеет); столько «хитростей», помогающих преодолеть скрытые в этих партиях подводные камни, раскрывает он перед своим учеником.

Маэстро Барра прошел в искусстве большой и интересный путь. Недаром Лаури-Вольпи называет его одним из самых изящных и романтичных Альфредов в прошлом и одним из самых сведущих педагогов в настоящем. В разные пе-

риоды своей сценической деятельности он встречался на подмостках Италии и США, Португалии и Египта, Испании и Швейцарии с такими признанными мастерами, как Ллиопард, Пазеро, Боргезе, Тоти даль Монте, Фарнети, Тамаки Мура, Ретберг, Галли Курчи, Йеритца, Пинца, Данизе, де Люка. Он пел в спектаклях, музыкальное руководство которых осуществляли композиторы Масканьи и Джордано, известные итальянские дирижеры Туллио Серафино и Леопольдо Муньоне. За два года до смерти Пуччини подарил ему в Брюсселе клавир «Манон Леско» со множеством своих пометок, содержащих пожелания исполнителям. Искренняя дружба связывала Барра с Карузо, а с Лаури-Вольпи он переписывается и сейчас.

«Риголетто» Верди, «Джоконда» Понкьелли, «Мефистофель» Бойто, «Лорелея» Каталани, «Мадам Баттерфляй», «Богема», «Тоска», «Джанни Скикки» и «Ласточка» Пуччини, «Сельская честь» и «Жаворонок» Масканьи, «Андре Шенье» Джордано, «Любовь трех королей» Монтемецци, «Осуждение Фауста» Берлиоза, «Кармен» Бизе, «Фауст» Гуно — вот далеко не полный перечень спектаклей, в которых довелось петь тенору Барра.

Традиции неаполитанской школы, переданные ему знаменитым де Лючией, собственный богатый артистический опыт, великолепное знание специфики оперного театра — все это стало фундаментом, на котором маэстро строит свою педагогическую работу. Основная цель, которую он ставит перед учеником, — сделать голос «театральным», не абстрактно красивым и выразительным, но и темброво сочетающимся со звучанием оркестра и хора, а в нужный момент способным прорезать самую плотную их «массу». Когда слушаешь Джанни Раймонди, ставшего после уроков с Барра одним из лучших теноров мира, поражаешься, с какой последовательностью ученик воплощает в жизнь теоретические положения своего учителя. Что бы ни исполнял Раймонди, в его пении — исключительная ровность голосоведения, легкость верхних нот, яркость звука без всякой примеси резкости, полный отказ от «работы» за счет использования школы.

В рабочем кабинете маэстро множество фотографий. Друзья, ученики. Вот портрет Карузо с теплой дружеской надписью. Вот Барра и Джованни Мартинелли, совсем юные, примеряют новые цилиндры, настоящие, а не театральные. А вот три тенора, три друга — Скипа, Лаури-Вольпи и Барра, — ослепительно улыбаясь, одновременно берут верхнее до.

На стареньком пианино — фотографии советских певцов, занимавшихся у маэстро, — Ларисы Никитиной, Аллы Соленковой, Нодара Андгуладзе, Владимира Петрова, Александра Ведерникова.

Связь с русским искусством занимает в биографии Барра не последнее место. В молодости он бывал на Капри у Горького, был знаком с Шаляпиным. Исключительно высоко отзывается он о мастерстве Собинова и Смирнова. Ему приходилось петь в операх, написанных на русские сюжеты — «Федоре» Джордано и «Воскресении» Альфано (по Л. Н. Толстому). Большое впечатление произвели на него наши современники — Г. Вишневская, И. Архипова, М. Решетин. Он был очарован талантом и человеческой простотой К. Кондрашина, который бывал на его уроках и сам аккомпанировал ученикам...

Говоря о своих миланских впечатлениях, я не случайно прежде всего остановился на встречах с маэстро Барра. С 1961 года занимается он с советскими стажерами. Я убежден, что, успешно помогая взаимному обогащению советской и итальянской вокальных школ, он делает дело большой культурной значимости.

В сущности в Милане у советских стажеров три учителя. Первый из них — маэстро Барра, второй — маэстро Пьяцца, большой музыкант, в недавнем прошлом дирижер, ученик и помощник Тосканини, человек, за внешней сдержанностью которого прячется душевная мягкость и искренность. С ним репетируют оперные партии итальянского репертуара. И наконец, третий — многоликий, в чем-то противоречивый, но несомненно талантливый коллективный учитель — La Scala.

Здесь немало хороших обычаев. Открытие сезона — 7 декабря — обставляется как большой праздник, и зал украшают живыми цветами. Рядом с самыми новейшими достижениями техники — телевидением и автоматикой, применяемыми в оборудовании сцены, — уживается пришедший из седой старины служитель в пудреном парике, камзоле и лакированных туфлях, который придерживает распахивающийся занавес. Генеральные репетиции — какой замечательный обычай! — превращены в премьеры для прессы, и на следующий день после официальной премьеры все газеты считают своим долгом поместить рецензии на спектакль.

Интерес к русскому и советскому искусству в Италии, как известно, очень высок, а в театре La Scala он стал обычаем. Вот несколько из множества фактов: за последние 20 лет в La Scala не было ни одного сезона, в котором ни звучала бы наша музыка. В этот период были поставлены «Иван Сусанин» Глинки, «Каменный гость» Даргомыжского, «Евгений Онегин», «Пиковая дама» и балеты Чайковского, «Борис Годунов», «Хованщина» и «Сорочинская ярмарка» Мусоргского, «Сказание о невидимом граде Ки-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Б. Лушин

ПАМЯТНЫЕ ВСТРЕЧИ

Содержание