Выпуск № 11 (372) | 1969 - страница 57

пробуждает интерес в наших душах, — одним словом, о песне-протесте, которую выдающиеся исполнители «Новой каталонской песни» несут по миру...

Они обмениваются между собою мнениями, я же пока наблюдаю за ними. Оба — молоды. Один из них, Раймон, родился в Хативе, в городе садов и апельсинов. Другой, Пи де ла Серра, — в Таррасе, каталонском городе текстильщиков, шумном от гула ткацких станков. Когда оба появились на свет, братоубийственные пушки уже замолкли, но их грохот сменила тишина тюрем и кладбищ.

Художественные принципы обоих сложны, потому что трудно петь о правде в стране, где штыки порабощают человека и заточают его в тишине. Но оба поют обо всем, о чем думали многие поколения испанцев со сжатыми от ненависти кулаками и хотели высказать, но не могли сделать этого.

Первая пластинка Раймона попала сюда в Париж, если мне не изменяет память, в 1964 году. Она называлась «Аl vent» («По ветру»). Для меня она явилась счастливым предсказанием, как бы рассветом в испанской песне. Мне кажется, что эти песни — крик закованного в цепи человека, который понял, однако, что оковы можно разбить. Эти песни — мятеж непокоренной молодежи, она уже не молчит и осознает свою силу.

Они поют на каталанском, то есть на родном языке, на языке их плоти и крови, на котором они говорили, пока им не навязали в школе как официальный язык кастелляно.

Пи де ла Серра только спустя многие годы смог найти себя. Разнообразные занятия, экономические трудности в семье, честной и скромной, приятные дружеские встречи, которые навсегда оставили след в его сердце; группа друзей мира в Барселоне; военная служба в Сеуте (что-то вроде бессмысленной пустыни); его первая незабываемая встреча с Раймоном в Кастельон де ла Плана в октябре 1962-го, которая вылилась в дружбу, не обманувшую надежд. Вот важнейшие вехи его жизни, способствовавшие формированию и зрелости его личности.

Как длинен и труден путь человека, прежде чем он находит себя!

— Пи и Раймон, — обращаюсь я к ним, — дело в том, что «Nova canso catalana» («Новая каталонская песня») пробуждает интерес не только в Испании, но и на Кубе, в Москве, в разных уголках мира. Что же касается Парижа, то вы, которых бурно приветствовали вчера с Ксавьером Рибальтой в зале «Mutualité » тысячи живущих здесь испанцев, очень хорошо знаете, как к вам здесь относятся.

Поет Раймон

Пи де ла Серра

— Но о новой каталонской песне говорят так, как будто существует какая-то однородная группа, — отвечает Раймон, — на самом деле это не так. Поясню свою мысль.

Чтобы с полным основанием вести речь о нас как о группе, о каком-то движении, необходимо, чтобы у нас был выработан, например, манифест, а такого никогда не существовало. У нас нет определенной идеологической и эстетической программы. Нет и руководителя.

— Но, Раймон, о «Новой каталонской песне» говорилось и говорится...

— Для удобства, — прерывает Пи де ла Серра.

— Я не совсем понимаю вас. В Каталонии сейчас около трехсот певцов, исполняющих песни на родном языке. Если принять во внимание, что Каталония находится под давлением и является жертвой дискриминации, самый факт, что люди говорят на своем языке, — уже акт протеста. И если все эти триста воодушевлены одним и тем же желанием, невозможно не думать о них как о группе более или менее организованной. У вас нет манифеста, обсужденного должным образом и принятого, — согласен, но вce вы демонстрируете взгляды новой Каталонии.

— На практике, Паласио, все гораздо сложнее. Плеяда исполнителей на каталанском была и, конечно, есть. Но думать, что они объединены в одну монолитную группу было бы грубейшей ошибкой. Это уже привело к большой путанице, потому что единственное, что нас объединяет, — язык, и сейчас каждый поет что и как ему хочется.

— Раймон, ты хочешь сказать, что ваша песня переживает кризис?

— Напротив, позиции все более проясняются. Люди, наконец, поняли, что же действительно происходит. Наступило время, когда на каждого человека возлагаются определенные обязанности. Я — Раймон, и я — ответственный за мои действия, за мои песни, за манеру существовать и думать, но я нахожу смешным, что меня объединяют с людьми, с которыми меня ничего не связывает.

— Но, Раймон, ты поешь — и тебя слушает, в общем, весь мир — поешь о длинной ночи нашей родины и о том, как преодолеть эту ночь. Твоя песня — гнев, надежда и в то же время нежность. Ты не избегаешь действительности, а наступаешь на нее, уверенный в себе, уверенный в будущем» твоей несчастной, но прекрасной родины.

Ты поешь на каталанском, но ты не ограничиваешься лишь пейзажем или обычаями Каталонии, ты раскрываешь ее проблемы, ее горе, несешь правду о ней народам многих стран мира.

— Все это верно, но я хочу, чтобы ты понял меня, Паласио. Нельзя объединять в одну группу тех, кто поет модные песенки и кто живо и чистосердечно заявляет правду о существующем положении вещей, то есть так, как, по твоему признанию, делаем Пи и я.

— Искусство, — прерывает нас Пи де ла Серра, — отражает действительность, используя разнообразные средства. Оно должно воспитывать сознание людей. Вот я не могу понять молодого художника, который рисует цветочки, или поэта, все еще воспевающего солнце, луну, звезды, или артистов, которыми движет рычаг коммерции. Вполне логично, что мнения Раймона совпадают с моими взглядами. На противоположном полюсе находятся те, кто подходит к искусству с коммерческих позиций, хотя бы они и пели на том же языке, что и мы.

— Я прекрасно понимаю вас. Чтобы артисты смогли сплотиться, необходимо идейное родство, необходимо желание рассказать людям правду, необходимо стремление к борьбе.

— Так оно, и есть, Паласио. И если художник поступает иначе, он обманывает народ. Песня, поэма, живопись, все искусство — это нечто великое и прекрасное, что создается для людей. И мы не можем быть сообщниками тех, кто

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Поет Раймон

Пи де ла Серра

Содержание