речь идет о преобладании в творчестве Калныня квадратных структур, завершенных построений, которые оказываются помехой к подлинному развитию. Этот упрек справедлив по отношению ко всем произведениям последних лет.

Думаю, что не погрешу против истины, если скажу, что происхождение отмеченного недостатка во многом связано с интенсивной деятельностью автора в области легкой музыки. Так, в недавно созданном им мюзикле «Принц и нищий» (по Марку Твену) наглядно обнаружился метод строения крупных музыкальных номеров при помощи «нанизывания квадратов». Быть может, это и соответствует специфике мюзикла (где «оркестр» представляет собой ансамбль «бигбита» — три гитары, контрабас, ударные и фортепиано, на котором импровизирует сам композитор). В качестве же ведущего принципа симфонической разработки такой метод убеждает далеко не всегда. Вот почему хотелось бы пожелать молодому музыканту в ближайшем будущем прежде всего всесторонне освоить собственно тематическое развитие.

Правда, в связи с этим нельзя умолчать еще о некоторых обстоятельствах. То, что все проверяется на практике, — истина известная. Естественно, первостепенное значение для успешного творческого роста композитора имеет возможность услышать свои сочинения в живом исполнении. Но пока положение таково: мюзикл, пользующийся шумным успехом у публики, особенно у молодежи, идет в двух театрах (в Лиепае и Риге). В Лиепае Калнынь популярен и как автор эстрадных песен. Из крупных же сочинений Концерт для оркестра (в окончательной редакции) не звучал вовсе, а Третья симфония была сыграна лишь один раз, и то не в полном соответствии с авторским замыслом. (Нивелировка темповых контрастов между частями цикла, в данном сочинении очень важных, изменила характер музыки, особенно центральной части.)

Имант Калнынь безусловно перспективный молодой художник. Подлинную заинтересованность в его творческой судьбе (не в последнюю очередь со стороны дирижеров, и не только латышских) — вот что хорошо бы ему встретить в трудных поисках своего пути. Талант Калныня, право, стоит такого внимания.

Г. Касаткина

«САБАНТУЙ» Н. ЖИГАНОВА

Общеизвестно, что интенсивное развитие жанра симфонии — показатель высокой музыкальной культуры народа. Поэтому особенно отрадно видеть, как все более интересно и своеобразно развивается этот жанр в Татарии; симфонии — Н. Жиганова, М. Музафарова, А. Ключарева, А. Валиуллина, А. Монасыпова, И. Якубова, Б. Мулюкова различны по замыслу, стилю, художественным достоинствам. Но нельзя не радоваться тому, что среди них нет таких, которые представляли бы собой перепевы чужих концепций или механическое заполнение привычных схем. Каждая из симфоний самостоятельна по замыслу, рождена волнующими композитора проблемами, отражает его мировосприятие. В таком глубоко серьезном отношении к данному жанру — залог новых достижений татарской музыки.

Среди оркестровых сочинений, впервые прозвучавших в прошлом концертном сезоне, одно из наиболее интересных и самобытных вторая симфония Назиба Жиганова «Сабантуй»¹. Название произведения невольно заставляет ожидать скорее всего серию жанровых зарисовок, праздничных картин и поэтому настораживает: не сюита ли это? Но уже первое знакомство с музыкой снимает сомнения.

Своеобразен сам облик сочинения. Трудно говорить о драматическом, эпическом или картинно-жанровом типе симфонизма. Черты, присущие каждому из них, органично слиты, синтезированы.

Музыкальное «действие» развертывается как бы в двух планах. Первый — эпизоды массового празднества, картины солнечного летнего дня. Они выписаны так рельефно, что кажутся почти зримыми. Второй — авторские раздумья о могучей силе народа, природе как источнике душевного обновления и обогащения человека, о стремительном и сложном течении жизни. Повороты мысли художника иногда внезапны: в разгар веселья вдруг оживает былая боль, всплывают в памяти трагические события. Яркие «зарисовки с натуры» уступают место то лирической исповеди, то драматическому действию.

Содержание симфонии объемно и многосторонне. Соответствует ли ему в таком случае данное название? Пожалуй, да, ибо именно праздничные сцены, вызывая живой эмоциональный отклик, дают толчок фантазии композитора, становятся источником последующих обобщений, вызывают порой неожиданные ассоциации, которые, в свою очередь, определяют дальнейшее течение мысли. В этом непрерывном потоке контрастных образов

_________

¹ Сабантуй — татарский народный праздник.

есть своя логика развития, которую слушатель ощущает и которой он покоряется.

Красочные фанфары меди, открывающие «Сабантуй», вводят в атмосферу торжества, а сменяющая их эпически-могучая унисонная тема воспринимается уже как обобщенный образ народа богатыря. В среднем разделе первой части (своего рода пролога симфонии) возникает «зримая» картина природы: мирный простор полей, звенящий, напоенный солнцем воздух и неизбывная, свободно струящаяся песнь жаворонка, рождающая ответную песнь счастья в человеческой душе.

Вторая часть как будто бы целиком жанровая зарисовка — один из эпизодов праздника, зажигательная народная пляска. Но и здесь явственно вырисовывается авторская идея: в кульминации в мощном победном звучании появляются богатырская тема и фанфары из первой части, а за ними — преображенная, величественная теперь мелодия «песни жаворонка».

Внезапно, по своим неведомым законам, мысль переключается совсем в иную сферу. Боль пережитого, далекое, но не забытое прошлое всплывают в памяти сердца. Время и мудрость превратили былую горечь в глубокую благородную печаль. В свободном, почти импровизационном течении выразительной мелодии третьей части чувствуется скрытая напряженность.

Состояние внутренней сосредоточенности нарушают вторгающиеся звуки праздника. Начало четвертой части — вновь «зарисовка с натуры»: слышится элементарный вальсовый аккомпанемент; одна простодушная плавно скользящая мелодия сменяет другую².

Скоро, однако, слух начинает улавливать какие-то тревожные ноты. Постепенно тревога нарастает, вальс звучит теперь почти жутко, механично, а затем ломается и трехдольный метроритм. Непритязательный лирический танец перерождается в зловещий марш, сквозь который пробиваются мужественные мелодии народного склада. В музыке огромного эмоционального накала реально ощутимо и сопротивление злу, разрушению.

Как объяснить эту странную метаморфозу, произошедшую в финале? Можно представить себе, что задушевная мелодия, прозвучавшая на празднике, оказалась знакомым вальсом военных лет, и он пробудил в воображении грозные события прошлого.

Кода симфонии возвращает «песнь жаворонка». Снова свет, покой, тишина. Поэтическое ощущение гармонии и красоты природы. Музыка словно говорит нам: «Приглядывайтесь к облакам, прислушивайтесь к птицам, прикладывайтесь к родникам — ничто не повторится. За мигом миг, за шагом шаг впадайте в изумленье. Все будет так — и все не так через одно мгновенье» (Вадим Шефнер).

Этим ощущением ценности каждого мгновения жизни пронизано все произведение. Не закрывая глаза на существующее в мире зло, композитор славит красоту и радость жизни. Концепция симфонии глубоко оптимистична. Яркая образная музыка ее, опирающаяся на широкие жанровые истоки (фанфары, эпический напев, лирическая песня, плясовая, романс-элегия, вальс, марш), вызывает у слушателей множество конкретных ассоциаций.

Бесспорна народно-национальная основа стиля Н. Жиганова. При этом его мелодии интонационно своеобразны. Приведем лишь один пример — тему среднего раздела первой части «Сабантуя»:

Пример

По импровизационной свободе развертывания, богатству мелизматики, гибкости ритмического рисунка и метрической переменности ее можно сравнить с лирической протяжной татарской песней. Но есть в ней особые приметы авторского почерка, сообщающие звучанию внутреннюю наполненность, развитию — симфоничность. Эффект упругой пластичности создает уже первый интонационный оборот, нисходящий октавный ход

_________

² Первая из них — мелодия современной народной татарской песни «Яшлек» («Молодость»).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка