mato Andante) и жанрово-танцевальные (Allegro vivo) образы,— своего рода цикл.

Партитура выдвигает перед исполнителями очень сложные задачи (особенно в отношении ритма), поэтому особенно радостно, что Концерт-каприччио предстал поистине праздником звуков, праздником оркестра, проявившего себя в полную силу. Запомнились, в частности, величественные унисоны медных в теме-зачине и концертирование-«соревнование» оркестровых групп в Allegro vivo.

Хороших интерпретаторов нашли оперные арии в лице солистов В. Шариповой и И. Ишбулякова. В Симфонии для струнных И. Якубова действительно достигнуто чрезвычайно насыщенное, «объемное» звучание струнной группы (работе с ней Н. Рахлин придает особое значение). Прозрачно, легко аккомпанировал оркестр в Концерте для скрипки с оркестром М. Музафарова (солист Г. Ходжаев). Вместе с тем третья часть отличалась сочностью жанрово-виртуозной стихии музыки.

Концерт еще раз показал, что мы встретились с коллективом, горячо заинтересованным своим делом, перед которым открыты увлекательные перспективы роста и творческих завоеваний. Ведь те погрешности, которые еще встречаются, — не всегда чистая интонация и излишняя форсировка звука у меди, порой отсутствие синхронности приема attacca у деревянных — вполне устранимы в процессе работы...

Н. Суслина

Снова в Москве

Хор студентов Казанской консерватории уже знаком москвичам по успешному выступлению два года тому назад. В этот свой приезд казанцы снова привезли большую и очень интересную программу.

Первое отделение концерта в Малом зале консерватории было целиком посвящено творчеству С. Танеева. Как ни странно, но произведения этого мастера хорового письма можно услышать чрезвычайно редко. Поэтому благородная инициатива татарского коллектива, вынесшего на эстраду незаслуженно забытые творения великого композитора, заслуживает самой горячей признательности.

«Длить музыку как глубокое раздумье, это искусство далеко не всем дающееся в руки и почти утерянное!.. Думаю, что развивающееся возрождение искусства излагать мысль на широком дыхании, с созерцательной неторопливостью, то есть появление в музыке длящихся душевных состояний, многим обязано глубокому танеевскому опыту». Эти слова Б. Асафьева словно непосредственно адресованы первой части кантаты «Иоанн Дамаскин», которой открылся концерт. Исполнители удивительно верно почувствовали — и это сказалось в интерпретации — философскую обобщенность и протяженность мысли. Ярко и выпукло раскрыли они особенности полифонической фактуры. Голоса, наслаиваясь, как будто сливались в единый непрерывный поток, стремящийся к главной, кульминационной точке. Выразительности фразировки способствовало тонкое и последовательное распределение ступеней громкости от pianissimo до мощного forte. Не меньшую роль в создании выпуклой линии развития играл тембр, гибко изменявшийся, делавшийся все ярче по мере динамизации музыки.

Поэтично и мягко прозвучала «Серенада». Здесь, как и в другой танеевской миниатюре — «Посмотри, какая мгла», порадовало превосходное владение piano. Правда, в последнем сочинении темп показался чересчур медленным; из-за этого музыка утратила легкость, воздушность и стала грузной. Зато очень тонко, в мягких, пастельных тонах были исполнены две лирические акварели — «Вечер» и «Адели», и близкий к ним по характеру хор «На севере диком». Певцам удалось передать характерное для этих пьес настроение спокойной, светлой умиротворенности.

В других номерах казанцы продемонстрировали в равной степени и владение кантиленой, и отличное умение «вести звук», и в случае необходимости сделать его острым, точным, предельно собранным. В заключение первого отделения блестяще был спет грандиозный «Прометей», написанный в форме тройной пятиголосной фуги.

Во втором отделении концерта коллектив отлично исполнил «Рождественскую колядку» из оперы «Черевички» Чайковского и сложнейшие хоры Римского-Корсакова — «Не шум шумит» и «Яр-хмель» из «Царской невесты».

Четыре части из поэмы «Памяти Есенина», Г. Свиридова гастролеры интерпретировали очень выразительно, весомо, с большой внутренней сосредоточенностью и в то же время предельно просто, свободно, естественно.

Большой интерес вызвали произведения композиторов республики. Торжественно и вдохновенно прозвучала канта-

та Н. Жиганова «Республика моя»; сдержанно и сурово — хор узников из оперы «Джалиль». Тепло встретили слушатели темпераментное исполнение татарской народной песни «Пар Ат» в превосходной обработке А. Ключарева.

Хор обладает всеми качествами, необходимыми для полноценной артистической деятельности, — отличным ансамблем, чистой интонацией, четкостью дикции, ровностью тембров. Хотя вокальные данные каждого участника в отдельности (напомним; ведь это студенты!) довольно скромны, в целом коллективу по плечу интерпретации, вполне удовлетворяющие профессиональные требования. Обращает на себя внимание его глубокая серьезность и бережное, почти благоговейное отношение к исполняемой музыке. Дисциплина на сцене такая, что кажется, будто происходит какой-то священный ритуал. Все это — результат гигантской работы вдумчивого педагога, руководителя хорового класса Казанской консерватории, отличного музыканта, опытного мастера С. Казачкова, культивирующего в своих питомцах настоящую преданную любовь к ансамблевому пению. Для Казачкова-дирижера характерны великолепное знание партитуры, глубокая продуманность интерпретации — логичность каждого темпа, каждого нюанса. Жест его ясен, точен, строг и при этом очень выразителен.

Временами, правда, исполнение приобретало излишнюю сухость, а пению студентов не хватало непосредственности, теплоты, артистизма. Будущие хормейстеры беспрекословно подчинялись руке дирижера, но подлинного союза руководителя и хора, союза, при котором все участники свободно, взволнованно и искренне выражали бы свою исполнительскую индивидуальность, не ощущалось. Тем не менее в целом концерт оставил отличное впечатление. Казанская консерватория может по праву гордиться своим хором, выросшим за последние несколько лет в один из лучших студенческих ансамблей страны. И в этом большая заслуга и тех, кто помогает С. Казачкову в его нелегком труде: превосходного концертмейстера О. Бренинг, хормейстера A. Булдаковой и ассистентов B. Макарова, В. Михайлова и А. Сидоровой.

В. Живов

На концертах вокалистов

В плеяде «подвижников» камерного пения на Украине ведущее место принадлежит солистке Укрконцерта Марии Майдачевской (сопрано). Произведения Скарлатти, Пёрселла, Генделя, Моцарта, Шуберта, Равеля, Дебюсси, Форе, Прокофьева, Шостаковича и украинских авторов — таковы лишь общие контуры репертуарного диапазона певицы. Свыше десяти лет она последовательно пропагандирует малоизвестные или недавно созданные вокальные опусы, отбираемые ею с большой требовательностью и вкусом. (Надо сказать, что это весьма сложный путь; отказ от так называемых популярных программ влечет за собой, как правило, полупустой зал, отсутствие «полного сбора», что, естественно, не может вызвать энтузиазм руководителей филармонии...).

Недавно М. Майдачевская пела в зале ВДК. Впервые с ней познакомились москвичи. Этот концерт представил нам художника своеобразного обаяния, музыканта, творчески активного, вдохновенного и тактичного. Тонкий артистизм, способность к мгновенному перевоплощению, ясная и выразительная дикция — первое, на что обращаешь внимание у артистки. Слушательская аудитория для нее — это друзья, с которыми можно искренне поделиться своими сокровенными впечатлениями, своим отношением к виденному и пережитому. Поэтому ее исполнение захватывает так безраздельно, что заставляет забыть даже о некоторой неровности тембра.

В рецензируемом концерте артистка спела камерные произведения С. Прокофьева, Д. Шостаковича, Б. Лятошинского, Ю. Мейтуса, Т. Корганова.

Цикл романсов Ю. Мейтуса на стихи Э. Межелайтиса содержит немалые трудности. Довольно нелегко выявить единство интонационной сферы, в которой оригинальное чередуется с «запетым»; нелегко также свести воедино возвышенную философичность стихов и некоторую «приземленность» музыкального решения («Волосы», «Весна»). И хотя естественное в начале вечера волнение порой нарушало цельность вокальной линии, сочинение было спето благородно, строго, с глубокой человечностью.

Пять романсов Т. Корганова на стихи С. Щипачева — крепко спаянный цикл; их исполнение отличала гибкая фразировка, ярко обрисованные кульминации. Убедительным предстал и каждый из

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Суслина

Снова в Москве

В. Живов

На концертах вокалистов

Содержание