Прославленные коллективы играют новинки

Концерты Государственного симфонического оркестра СССР и Оркестра Московской государственной филармонии накануне Четвертого Всесоюзного съезда композиторов вызвали живой интерес московских слушателей. И это закономерно, ибо если композитор не является живым классиком, то исполнение его произведений такими коллективами подобно скорее «милости богов», нежели сознательному и повседневному выполнению долга по отношению к отечественному искусству.

Поэтому особенно хочется отметить инициативу дирижеров Е. Светланова, Ф. Мансурова, В. Есипова, проделавших самоотверженную работу и в короткий срок с подлинной артистической добросовестностью подготовивших достаточно сложный и разнообразный репертуар.

В концерте 15 ноября в Большом зале консерватории были представлены сочинения композиторов разных поколений — О. Евлахова и Р. Леденева, Н. Пейко, Б. Баяхунова и А. Луппова. Естественно, они различны по содержанию, музыкальному языку, жанрам.

Сразу скажем: Оркестр Московской филармонии (дирижер В. Есипов) великолепно справился с ответственной задачей — представить публике столь несходные между собой опусы. Заслуживает похвалы присущее ему тонкое чувство стиля, профессиональная честность, позволяющая «стушеваться» перед автором, не выставляя на первый план свои исполнительские амбиции. Располагает к себе также четкая, «деловая», не допускающая излишней жестикуляции манера дирижера. Словом, программа в целом была проведена на достаточно высоком уровне (хотя случались, правда, и мелкие ансамблевые погрешности — к примеру, недостаточно чистые унмсоны меди и деревянных духовых в четвертой части симфонии О. Евлахова), что дает возможность полного представления о партитурах.

Третья симфония О. Евлахова — одного из наиболее значительных ленинградских композиторов старшего поколения — впечатляет серьезностью и значительностью содержания, масштабной монументальностью формы.

Посвящение героическому подвигу Ленинграда в какой-то мере сближает ее с «военными» симфониями Д. Шостаковича; композиция цикла здесь также во многом определяется скрытой программностью. Но в отличие от знаменитых «Ленинградской» и Восьмой, в основе драматургического замысла О. Евлахова — ретроспективный взгляд на минувшее, осмысление воспоминаний прошлого. Это определило и своеобразие структуры цикла. Он пятичастен. Крайние части его — своего рода пролог и эпилог. Они связаны между собой образно и интонационно. Это углубленное раздумье автора о событиях грозных военных лет.

Во второй и третьей частях, более действенных, композитору удалось воссоздать страшную картину блокады. Гротесковое скерцо выдержано в лучших традициях советской симфонической музыки. Его демоническая фантастика, ритмическая разорванность, «колючесть» связаны с образами зла и насилия.

Третья часть — призрачный, «оцепенелый» вальс, вызывающий видения скованного морозом, голодающего Ленинграда, — одна из самых сильных в цикле.

Драматической кульминацией всего произведения служит четвертая. (В разработке достигается наивысшее напряжение.) Яростно, скорбно, набатно звучит исступленный хорал уже во вступлении к этому Allegro.

Тихая и прозрачная музыка пятой части словно возвращает слушателя из прошлого в настоящее. Обрамление симфонии ни в коей мере не является тавтологическим. В развитии «эпилога» возникает вторая кульминация произведения — героическая. Постепенным угасанием звучности завершается это драматургически стройное сочинение.

Следует сказать и о некоторых недостатках симфонии. Порой тематизм носит недостаточно яркий, специфически «конструктивный» характер. Композитор строит цикл на сквозном развитии мотива, включающего в себя малую секунду и две сцепленные кварты (легко «узнаваемого» и, быть может, поэтому несколько назойливого). Этот мотив в различных вариантах пронизывает всю партитуру, но трансформация его неглубока, в результате чего интонационное единство цикла представляется несколько поверхностным и оставляет мало места воображению слушателя. Иногда даже кажется, будто автор боится отойти от найденных Д. Шостаковичем и ставших классическими музыкально-драматургических приемов, связанных, в частности, с образами зла. (Так, средний эпизод второй части симфонии порождает, быть может, большие ассоциации со знаменитым «галопом» (solo трубы) из второй части Восьмой симфонии Д. Шостаковича, чем это оправдано в музыке такого даровитого и опытного композитора, как О. Евлахов). В целом же пар-

тйтура прозвучала превосходно — просто и выразительно, без внешних эффектов и перегруженности.

Во втором отделении хочется особо отметить талантливый Концерт-поэму для альта с оркестром Р. Леденева. Это одночастное произведение сразу же приковало внимание слушателей своей бескомпромиссной серьезностью, благородной чистотой стиля. Очень выразительна полифоническая ткань музыки, далекая от шаблона, от академичного любования имитациями. Ее интеллектуально-лирический характер обусловил трактовку партии солирующего инструмента — не столько виртуозной, сколько мелодически напевной.

Подлинная симфоничность сочинения «освобождает» его от некоторой «специфической облегченности», в какой-то мере присущей самой природе жанра сольного концерта. Даже общий колорит — преобладание медленной и тихой музыки, отсутствие резких контрастов — не мешает восприятию, не отяжеляет концерт излишней рассудочностью, так как именно в умении заставить себя слушать (пожалуй, только каденция явилась здесь исключением) сказывается подлинное дарование композитора.

Вокально-симфоническая поэма А. Луппова (Казань) «Последняя ночь» на стихи Р. Кутуя памяти Мусы Джалиля произвела впечатление произведения очень неровного по стилю и во многом внешнего. Во всяком случае, мне кажется, что характеристика этого сочинения как «наиболее страстного, вдохновенного творения композитора» явно преувеличена. Если же нет, то тем хуже.

«Лобовая» иллюстративность в прочтении текста помешала композитору «раскрыть» им же самим выбранный жанр. Поэма не получилась симфонической, так как именно музыкального единства в ней не ощущается, но зато очень заметны рамплиссажи. Она не получилась и вокальной, так как тематический материал интонационно маловыразителен и не может быть компенсирован некоторой театрализацией оркестровой партии. В музыке также отсутствует и поэтичность, достойная сюжета.

Старания солистов (М. Зайцева и В. Прудник) не смогли ничего изменить — автор оставил им слишком мало возможностей для этого. В том же концерте прозвучали два небольших произведения для оркестра — «Кюй» Б. Баяхунова (Алма-Ата) и «Каприччио» Н. Пейко (Москва). Они не претендуют на глубину и значительность, каждое в своем роде привлекательно и может служить приятным дополнением к серьезной симфонической программе.

«Кюй» претворяет традиции казахского народного инструментального музицирования с его импровизационностью, специфической токкатностью и терпким квинтовым гармоническим ароматом. Развивая оригинальные темы, Б. Баяхунов логично построил форму, насытил фактуру полифонией и при этом сохранил характерные признаки жанра. Партитура звучит просто, естественно и не лишена колористических достоинств.

Жаль только, что автору не удалось избежать несколько банальной «медоточивой» ориентальности в медленных эпизодах.

«Каприччио» Н. Пейко для малого симфонического оркестра — светлое, блестяще «игровое», безмятежно-радостное сочинение, в лучшем смысле слова «неоклассичное». Тематизм рельефен. Форма ясна, фактура безупречна в смысле изящества и вкуса. Некоторое преобладание виртуозной, скорее ансамблевой, чем оркестровой фактуры над тематизмом в этом сочинении, быть может, и закономерно, так как оно только подчеркивает его блестящий, «игровой» характер, что вполне соответствует жанру каприччио. Отлично прозвучали остроумные и колоритные solo различных инструментов, свойственные оркестровому стилю композитора.

28 ноября в Большом зале консерватории выступал Государственный симфонический оркестр СССР под управлением Е. Светланова и Ф. Мансурова: солировал М. Ростропович. Программа его включала в основном сочинения молодых композиторов. «Очерки-63» X. Мирзазаде (Баку) для струнных, ударных, трубы и рояля, прозвучавшие под руководством Ф. Мансурова, — серьезное произведение одаренного, ищущего автора. Характер этого сочинения во многом определяется скрытой программностью и некоторыми музыкально-драматургическими приемами, связанными с киноискусством ². В нем чувствуется, прежде всего, напряженный драматизм —

_________

¹ О. Егорова. Гражданская направленность поисков. «Советская музыка», 1968, 10, стр. 76.

¹ Заглянув в печатную аннотацию к концерту, можно было прочесть по поводу «Очерков» следующую озадачивающую фразу: «В произведении ясно ощущаются противоборствующие социальные начала...» Должен признаться, что «противоборствующих социальных начал» я здесь не ощутил (жаль, что в аннотации не названо имя ее автора, иначе ему пришлось бы разъяснить недоумевающим слушателям причину столь настойчивой и столь же неоправданной конкретизации содержания музыки «Очерков»).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Прославленные коллективы играют новинки

Содержание