Выпуск № 2 (363) | 1969 - страница 42

особенно в четвертом, наиболее крупном разделе, выполняющем роль разработки.

Партитура привлекает тонкой полифонической дифференциацией голосов. На мой взгляд, не очень удачно применен рояль, его патетически «надрывные» речитативы (например, в коде) обладают неким специфическим «киношным» привкусом и воспринимаются как внешний эффект. Думается, что форме произведения вредят и некоторые длинноты и злоупотребления приемом ostinato.

Вокально-симфоническую поэму С. Кортеса (Минск) «Пепел» на стихи Э. Межелайтиса, к сожалению, трудно назвать бесспорной удачей автора. В произведении, написанном вполне «современным» языком, с обилием исступленно-патетических кульминаций, несомненно ощущается, если так можно сказать, торжество количества над качеством, что неизбежно ведет к поверхностному решению музыкально-драматургического замысла. Заметно, что композитор гораздо более уверенно чувствует себя в инструментальных эпизодах, чем в вокальных, где музыка сразу становится более иллюстративной, мелодраматичной. (Думается, что передать в музыке «трепет сердец» можно не только с помощью tremolando.)

Симфоническая поэма «1907» Р. Бунина (Москва) вызвала оживленную реакцию зала своим юмором, неподдельной веселостью, артистизмом. Произведение вызывает «рискованные» и парадоксальные ассоциации с увертюрой к «Руслану», «Масленницей» из «Петрушки». Подобные остроумные «намеки» на хорошо известные и популярные образцы оркестрового brio пронизывают поэму, очень праздничную, по-русски разудалую. Достигая грани «опасного сходства», Р. Бунин талантливо балансирует на ней и не переступает ее, оставаясь самим собой.

Редко встречается партитура, выполненная с такой эффектностью, предоставляющая возможность столь ярко высказаться каждой группе оркестра (даже ударные имеют свой «бенефис» — fugato).

Не претендующее на глубокомыслие, это сочинение может украсить собой любую концертную программу. К сожалению, играли его (дирижер Ф. Мансуров) небезупречно, в частности не строила медная группа.

Концерт для виолончели, семнадцати духовых, ударных и фисгармонии (в данном случае — органа) Б. Тищенко (Ленинград) бесспорно стал кульминацией программы.

Специфический инструментальный состав обусловлен противопоставлением трепетности и изощренной динамической шкалы виолончели, с ее «бесконечным дыханием», духовым с ударными, сама природа которых таит в себе нечто противоположное. Такой рациональный выбор тембров говорит сам за себя, он позволяет виолончели даже в tutti оставаться на переднем плане, в нем уже заложен некий драматургический замысел, который реализуется автором с большой последовательностью.

Концерт поражает последовательной логикой развития, разрастанием формы из одной выразительной интонации, наметившейся в начальной каденции виолончели.

Буквально с первой же фразы нагнетается напряжение, возрастающее постепенно, но непрерывно и неуклонно, что приводит к яростной кульминации, в которой собственно мелодическая основа растворяется в «пуантилистической» звучности спазматически-рявкающей меди. Она вновь возрождается лишь в изумительной по красоте коде, где объективное, «бесплотное» звучание органа сливается в дуэте с виолончелью — инструментом самым «вокальным» и близким человеческому голосу из всех струнных. Показалось, правда, что композитором не везде достаточно соблюдены временные пропорции (великовата начальная каденция виолончели), некоторые эпизоды полифонически чересчур прямолинейны и академичны.

Сольная партия, исполненная М. Ростроповичем, которому и посвящен концерт, отличается изобретательностью и виртуозностью, нигде не нарушающей художественного целого.

Отлично было сыграно это очень непростое в ансамблевом отношении сочинение духовой и ударной группами оркестра под управлением Е. Светланова.

Слушая Шестую симфонию Я. Ряэтса (Таллин), невозможно было избавиться от ощущения, что она далека от того, что обычно подразумевается под этим понятием. Думается, что жанр «симфонии», несмотря на огромное многообразие его толкований, все же не безграничен.

Произведение Я. Ряэтса, во многом экспериментальное, отличается броскостью и яркостью оркестровых красок, но, несмотря на ясно выраженный «радикализм», довольно пестро по стилю. Новейшие сонористические оркестровые приемы уживаются здесь с «онеггеровскими» политональными комплексами, с некоторыми элементами джаза. Кажется, это все-таки не самый удачный опус талантливого эстонского композитора. Во многом он построен на чисто «физиологических» средствах воздействия музыки, что отрицательно сказывается на восприятии. Крайняя перегруженность звучности, грохот ударных, изобилие ostinato и калейдоскопичность

формы создают даже впечатление некоторой аляповатости.

Возможно, что и исполнение симфонии не было безупречным, но судить об этом крайне трудно, настолько все тонет в недостаточно упорядоченном шуме, которым часто «грешит» эта яркая, но — повторю — пестрая партитура...

В заключение несколько слов об организации концертов. Они широко афишировались и собрали много публики, интересующейся советской музыкой.

Новинки сопровождались печатными аннотациями, но содержание их, как уже отмечалось, оставляет желать много лучшего. Иногда они были слишком лаконичными и давали мало информации о произведении (аннотации к Шестой симфонии Я. Ряэтса), подчас — чересчур беллетристичными (о Третьей симфонии О. Евлахова), в некоторых случаях дилетантски-вульгарными.

И наконец, хочется повторить мысль, высказанную мной в начале рецензии: пропаганда новых сочинений должна вестись не от съезда к съезду, не кампаниями, а повседневно и регулярно. Это — прямой долг и святая обязанность исполнителей и концертных организаний по отношению к нашему музыкальному искусству.

Л. Асмодеев

*

Композитор в пути

Известному советскому композитору и музыкальному деятелю Михаилу Ивановичу Чулаки исполнилось шестьдесят лет. Накануне юбилейной даты в Большом зале Московской консерватории состоялся его авторский вечер, на котором были исполнены сочинения разных жанров, написанные в разное время.

Ученик В. Щербачева, Чулаки начинал свой творческий путь в Ленинграде. Уже первые значительные его работы — опера «Бабий бунт», оратория «Ленин», созданная совместно со Щербачевым и другими его учениками, Первая симфония, Концерт для оркестра, балет «Сказка о попе и работнике его Балде», с которого началось длительное и плодотворное сотрудничество с Ленинградским Малым оперным театром, — свидетельствуют, с одной стороны, о широте творческих интересов композитора, а с другой — о тяготении к крупной развернутой форме.

Сразу после войны написана Вторая симфония, в которой нашли свое выражение мысли и чувства автора, связанные с героической борьбой советского народа против немецко-фашистских захватчиков. Это сочинение, отмеченное в свое время Государственной премией, и открыло программу юбилейного концерта.

...Если Д. Шостакович трактует тему войны в лирико-драматическом, а то и трагическом плане, если в «военных» симфониях С. Прокофьева и А. Хачатуряна господствует эпическая повествовательность, то Чулаки создает многокрасочную фреску, «созерцать» которую надлежит самой массовой аудитории. В симфонии, конечно, немало поучительного и для «знатоков», но она предельно доступна и не искушенному в музыкальных тонкостях слушателю. Достигнуто это прежде всего по-театральному наглядной драматургией с ее естественной «сюжетной» сменой эпизодов-«сцен» и свободным вовлечением в музыкальную ткань типических жанровых интонаций — песенных, маршевых, плясовых. Великолепно владея средствами современного симфонического оркестра, автор находит убедительные тембровые решения различных художественных задач, достигая при этом — как будто случайно! — и необходимого разнообразия, поддерживающего слушательский интерес, и строгого единства, способствующего цельности столь крупного сочинения.

Большой симфонический оркестр Всесоюзного радио и телевидения под управлением Г. Рождественского отлично исполнил симфонию, свободно преодолев немалые трудности, заключенные в партитуре. Осталось ощущение, что именно так и должно звучать это произведение, нечасто — увы! — встречающееся в программах наших концертов...

Вот уже более двадцати лет Чулаки живет в Москве. Среди его сочинений этого времени — хоровой цикл «Ленин с нами», музыка к нескольким кинофильмам, романсы и фортепианные пьесы. Но по-прежнему главная область творческих интересов композитора — сифонический жанр. Второе отделение рецензируемого концерта началось исполнением четырех частей из симфонического цикла «Песни и танцы старой Франции». Поэтичные и красочные оркестровые пьесы (всего их восемь), основанные на подлинных народных мелодиях, хорошо известны по неоднократному исполнению и грампластинке, на которой они записаны тем же оркестром радио под управлением А. Янсонса.

Для своего авторского вечера композитор отобрал тонкую и поэтичную четвертую часть на тему бержеретты «Сердце мое в плену» и три последние: разнохарактерную, широко развитую жанровую сцену, названную «Дивертисмент», легкое полетное скерцо «Среди лугов

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Асмодеев

*

Композитор в пути

Содержание