НАСЛЕДИЕ

М. Пекелис

Даргомыжский и Щепкин

В начале 1841 года Даргомыжский по семейной да и всеобщей для того времени традиции завел альбом для памятных дружеских записей. В течение семнадцати лет известные писатели, композиторы, поэты, актеры, певцы, музыканты-виртуозы заносили в него краткие строчки — след своих серьезных или мимолетных отношений с автором «Русалки». Даргомыжский вклеивал в свой альбом подаренные ему отрывки музыкальных произведений или рисунки прославленных художников. Он не расставался с этой реликвией, возил ее с собой и в Москву и за границу во время своей первой поездки по европейским странам в 1844–1845 годах. Возникавшие все новые и новые знакомства, дружеские сближения запечатлевались и в альбомных записях. Так образовался интересный документальный памятник, который служит немаловажным источником биографических сведений о композиторе.

Перелистывая альбом, невольно останавливаешь свое внимание на тридцать четвертом листе. Верхнюю его часть занимает нотный автограф французского композитора Галеви, занесенный в альбом в январе 1845 года во время пребывания Даргомыжского в Париже, а нижнюю — запись основоположника реализма в русском театре Михаила Семеновича Щепкина. Его характерным почерком начертано: «Нет, треснешь наконец, хоть каменный тут будь. Москва, 1847 года».

Значение этой фразы неясно. Возможно, она взята из какого-нибудь водевиля, игранного великим артистом, или из его устного рассказа. Не исключено и то, что в этой строчке Щепкин выразил в шутливой форме свое впечатление от оперы Даргомыжского «Эсмеральда». Во всяком случае упомянутая запись не нейтральный автограф. Она словно напоминание о чем-то, связывавшем композитора и актера и имевшем для них памятное значение.

Весьма возможно, что Даргомыжский и Щепкин были знакомы еще по Петербургу, что молодого композитора представили знаменитому актеру во время одного из частых его гастрольных наездов в столицу. Но более вероятно предположить, что их знакомство и сближение произошло в конце 1847 года в Москве. Именно в этом году, в сентябре месяце, Даргомыжский приехал в Москву для подготовки премьеры «Эсмеральды» и провел в белокаменной до середины декабря. Занятый оперными репетициями, композитор вместе с тем перезнакомился со многими видными москвичами, бывал в домах различных литераторов и художников.

Конечно, Александр Сергеевич видел Щепкина на сцене и раньше, в Александринском театре. Он, бесспорно, наслаждался его выразительной, жизненно-правдивой игрой и на московских театральных подмостках. Однако решающее впечатление от характеристического искусства Щепкина композитор смог получить лишь познакомившись с его неповторимым мастерством в интимной обстановке. Поэтому встреча двух художников в 1847 году в Москве явилась очень важным фактом творческой биографии Даргомыжского, несомненно сыграла значительную роль в формировании реалистических принципов композитора.

Путей для сближения Щепкина и Даргомыжского существовало множество. Михаил Семёнович был живым, необычайно общительным человеком; не только посещал известных московских писателей, литераторов, университетских профессоров и театральных деятелей, не только принимал у себя с широким гостеприимством и москвичей, и приезжих, но часто наведывался в общественные места, подобные популярной в Москве 30–40-х годов литературной кофейне.

Даргомыжский приехал в Москву для постановки на сцене Большого театра своего крупного музыкально-драматического сочинения и не мог не обратить на себя внимания московского художественного мира, мало-мальски интересующегося музыкой, музыкальным театром. А Щепкин был музыкально чутким человеком, живо реагировавшим на все, что связано с этим родом искусства. А. В. Щепкина — невестка Михаила Семеновича и сестра Н. В. Станкевича, — сама выросшая в музыкальной семье и неравнодушная к музыке, вспоминала о великом актере: «М. С. Щепкин понимал музыку настолько, что ему доступны были не одни лишь народные малороссийские напевы, которые он любил и подчас певал у себя дома; он понимал и любил также вечные произведения великих музыкантов и хорошо различал серьезный и глубокий характер музыки Бетховена и Моцарта... В Москве М. С. Щепкин был окружен артистами, музыкан-

тами» ¹. Среди друзей Михаила Семеновича мемуаристка называет И. И. Иоганниса, отменного скрипача и дирижера Большого театра. «Иоганниса, — пишет А. В. Щепкина, — нередко можно было встретить в доме М. С. Щепкина и случалось слышать при этом, что оба они подолгу беседовали о музыке, поместясь в дальнем углу комнаты» ². А ведь именно Иоганнис был музыкальным руководителем постановки «Эсмеральды» и дирижировал оперой Даргомыжского с первого спектакля. Композитор остался очень доволен капельмейстером, его отношением к «Эсмеральде» и, вернувшись в Петербург, просил директора театров выразить признательность прежде всего Иоганнису. Потому естественнее всего предположить, что дружественные отношения между Щепкиным и Даргомыжским установились благодаря Иоганнису.

Однако автор «Эсмеральды» мог встречаться со Щепкиным и в различных литературных салонах, в частности в салоне поэтессы Е. П. Растопчиной, в доме Павловых.

А. С. Даргомыжский, 1817

Но где бы ни общались Даргомыжский и Щепкин, композитор, без всякого сомнения, слышал знаменитые рассказы Михаила Семеновича. Не было случая, чтобы друзья, горячие поклонники искусства великого актера, не требовали от него этих рассказов, рождавшихся из богатейшего запаса жизненных наблюдений. И Щепкин очень охотно шел навстречу своим слушателям, изображая различные истории, свидетелем которых был сам. Об этом говорит А. В. Щепкина в своих «Воспоминаниях»: «Его одинаково радушно принимали во всех слоях московского общества; он оживлял компанию множеством рассказов из прошлого и передавал все замечательные происшествия, сохранившиеся в его памяти. Рассказы его бывали всегда характерны; он живо рисовал провинциальные нравы и вспоминал о бесправии и самоуправстве, царивших в двадцатых годах» ³. И далее она отмечает, что рассказы эти представляли «целые сцены, составленные для одного лица» ⁴. В них с особенной силой проявились важнейшие свойства искусства Щепкина.

_________

¹ «Воспоминания Александры Владимировны Щепкиной». Сергиев посад, 1915, стр. 219–220.

² Там же, стр. 220.

³ Там же, стр. 213–214.

⁴ Там же, стр. 215.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

НАСЛЕДИЕ

М. Пекелис

Даргомыжский и Щепкин

А. С. Даргомыжский, 1817

Содержание