личения, в присущей ему сдержанной, лапидарной манере.

Строгий самоконтроль — еще одна счастливая черта Наседкина! — помогает исполнителю сохранить на эстраде стройную симметричность звуковых форм, логику целого и, одновременно, оттенить все микроэлементы музыкальных структур. Здесь все на виду, все до конца расшифровано слушателю, ничто не потеряно из драгоценной россыпи мельчайших «звуковых перлов». Причем не только в «Детских сценах» или Семнадцатой сонате — произведениях, облаченных в сравнительно прозрачные звуковые ткани, но и там, где артист имеет дело со сложной, многослойной фактурой, с пышным великолепием пианистического убранства — в шумановских «Этюдах», прокофьевской Токкате, рахманиновском Этюде-картине. Подкупая тщательной «наводкой на резкость», игра Наседкина позволяет публике как бы увидеть каждую пьесу сквозь сильную и кристально чистую линзу.

Осталось сказать еще об одном произведении, которое входило в программу, но пока что не упоминалось — Сонате Алексея Наседкина. Двадцатишестилетний пианист в настоящее время заканчивает композиторский факультет консерватории (класс С. Баласаняна), и это сочинение — его дипломная работа. Соната своеобразна по форме — одночастная, импровизационного склада; фактически в ней отсутствует побочная партия (контрастный материал содержит разработка). Общий колорит — сумеречный, тревожный, затемненный: мрачное аккордовое вступление, сурово-драматичная главная партия; в среднем эпизоде — калейдоскоп гротескных видений-образов. Музыкальный язык напряженно-экспрессивный, терпко-диссонирующий: в некоторых оборотах угадывается кумир молодого автора — Шостакович. В целом — талантливая, впечатляющая музыка.

24 ноября, Зал имени Чайковского

Несмотря на молодость, — завидное пианистическое мастерство — вот первое, о чем думалось на недавнем клавирабенде А. Любимова.

...В бетховенской «Авроре» сквозили поначалу еле ощутимая нервозность, вполне естественная при исполнении первого номера программы. Она, очевидно, и была причиной мелких темповых неточностей и звуковых шероховатостей; заметных в Первой части сонаты. Пианист, однако, быстро овладел собой и продемонстрировал в дальнейшем типичную для него хладнокровную уверенность. Единственный серьезный упрек в связи с бетховенским циклом — форсированные, прямо-таки «спринтерские» скорости в коде финала (Prestissimo), при которых временами утрачивалась графическая ясность фактурного рисунка.

В трактовке монументальных Вариаций и фуги на тему Генделя— Брамса (ор. 24) обращала на себя внимание добротная пианистическая выделка и сочные контрасты светотени. Произведение зиждилось на гранитном ритмическом фундаменте; казалось даже, что неукоснительная точность движения словно бы контролируется невидимым метрономом...

Из четырех шубертовских Impromptus (ор. 90) лучшими были Es-dur’ный и As-dur’ный. Особенно запомнились их крайние, быстрые разделы, где артист обворожил изяществом и ювелирной выравненностыо своего пальцевого perle.

Трехчастная Соната Т. Мансуряна (точнее сказать, соната-миниатюра) в Москве исполнялась впервые. Изобилующая многими экзотическими звучностями и хитроумными ритмическими «диковинками», она, бесспорно, эффектна по колориту. Однако, насколько позволяет судить первое (и пока единственное) впечатление, изобразительное здесь, по-видимому, доминирует над выразительным. Не секрет, что Любимов с пристальным вниманием относится к современной музыке. Включив в свой репертуар произведение, датированное 1967 годом, он еще более упрочил добрую репутацию инициативного пропагандиста интересных фортепианных новинок. Удачным был в концерте и его «эпилог» — три пьесы Дебюсси (этюд «Хроматические последовательности», «Остров радости» и Прелюдия a-moll). Можно не сомневаться, артист воспринимает музыку французского гения утонченным, изысканно-рафинированным слухом; потому-то подвластен ему и аристократически-элегантный пианистический стиль Дебюсси.

Искусство Любимова подкупает многим: высокой культурой мышления, строгим художественным вкусом, безупречной артистической корректностью. Пианисту присуща какая-то особая интеллигентность музыкальных высказываний,— в них не найти и грама того, что могло бы показаться грубым, шокирующим, «простецким». Техническая оснащенность — на уровне самых высоких стандартов: двигательная моторика таит в себе огромный заряд энергии; безукоризненные по своей «геометрической» точности звуковые линии ассоциируются порой с четким абрисом, сделанным рукой чертежника; фортепианные формы блистают лоском и глянцем тщательной внешней отделки.

И все же игра Любимова оставляет у некоторых слушателей легкий осадок неудовлетворенности. Чего же ей недостает? Совсем немногого: «свежей капли крови», как говорит Артур Рубинштейн. Несомненно, трезвый, аналитического склада рассудок нужен музыканту-исполнителю, не нужна лишь педантичная рассудочность... Хороша и сдержанность в чувствах — пока она не переходит в эмоциональную сухость. Лирике Любимова пока что явно не хватает тепла, сердечной задушевности, потому-то не во всем убедила в концерте интерпретация c-rnollного шубертовского экспромта, несколько монотонным показался и Ges-dur’ный.

...Кажется, ясно, чего хочется пожелать артисту на будущее...

Г. Цыпин

*

Гости из-за рубежа

В Москве и других городах состоялись гастроли французского пианиста Жана Бернара Помье. В программы концертов вошли произведения европейской классической музыки.

Фото

Мужской хор имени Вита Неедлы представил москвичам интересную и разнообразную программу, составленную из произведений чешских и словацких композиторов: Й.-Б. Фёрстера, А. Дворжака, Б. Сметаны, П. Эбена и других.

Фото

Хор оставляет сильное впечатление своей общей высокой музыкальной культурой, глубоким и тонким пониманием народного музыкального искусства, превосходным качеством исполнения, хорошими солистами (отметим Франтишека Кристынека, обладающего небольшим, но очень выразительным голосом). Подкупают необыкновенная интонационная четкость звучания, а также отличная техника.

Художественный руководитель Мирослав Кошлер, без сомнения, принадлежит к числу талантливых хормейстеров. Его дирижерский жест всегда точен, а художественный вкус безупречен.

Сильное впечатление оставила «Месса» для хора и органа П. Эбена, одного из замечательных современных чешских композиторов.

Второе отделение концерта было целиком посвящено народной музыке.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

24 ноября, Зал имени Чайковского

Г. Цыпин

*

Гости из-за рубежа

Фото

Фото

Содержание