я уже говорила, хорошие дирижеры, а также хормейстеры (я имею в виду Б. Нигматулина, отдавшего хоровому искусству много лет своей жизни, М. Нурмухамедова, О. Бердыева).

А вот с точки зрения режиссуры дела обстоят значительно хуже. Для спектаклей театра характерны удивительная статичность, неоправданные длинноты. Бросается в глаза одинаковость решения финалов, напоминающих заключительные хоры-апофеозы торжественных концертов, когда все участники на фоне лучезарного неба выстраиваются перед публикой.

Примером полной режиссерской беспомощности может служить великолепная по музыке сцена миража в опере «Конец кровавого водораздела», где бесконечно долго тянутся минуты, где фактически не происходит никакого действия, хотя сам по себе материал очень благодарен. Совершенно на уровне «каменного века» — освещение сцены. Я уже не говорю о каком-либо использовании света в качестве художественного компонента спектакля, речь идет о самой элементарной технике. Нередки случаи, когда свет неожиданно гаснет или, напротив, ярко вспыхивает, хотя это отнюдь не предусмотрено режиссером. Впрочем вся постановочная часть выглядит убого. Занавес, например, может упасть в самый разгар действия, изображенная на сцене речка — повернуть свое течение вспять, а непоколебимая гранитная скала — закачаться от того, что на нее вспрыгнул один из героев.

Право же, все это совсем не к лицу столичному театру и подлежит скорейшему исправлению.

Пожалуй, почти все из упомянутых мною бед теснейшим образом связаны с одной из важнейших проблем — с проблемой квалифицированных музыкальных кадров. Их в республике (и об этом много говорилось на съезде) остро не хватает. Не хватает музыкантов всех профилей. На съезде шла речь о том, чтобы создать если не свой музыкальный вуз, то хотя бы музыкальный факультет при Туркменском университете.

Это тем более необходимо, что сеть музыкальных школ в республике растет. Только в Ашхабаде их три — две семилетки и десятилетка-интернат, в которую съезжаются талантливые ребятишки со всех концов республики и которую, видимо, вскоре преобразуют в школу искусств. Добавлю, что в каждой общеобразовательной школе, на каждом предприятии действуют музыкальные кружки. Таким образом, почти каждый ребенок, живущий в Ашхабаде, учится музыке.

В организации высшего музыкального образования заинтересованы в первую очередь композиторы республики, и они должны всячески содействовать решению столь насущной проблемы. Ведь без этого невозможно создать в Туркмении национальную композиторскую школу, ведь старшие композиторы тогда бы могли передавать свой опыт молодежи.

На съезде поднимался вопрос о том, что произведения туркменских композиторов редко издаются (следовало бы восстановить при Туркмениздате музыкальный отдел), слабо пропагандируются в стране и за рубежом, мало внимания уделяет творчеству композиторов музыкальная критика.

Участники съезда наметили обширную программу действий и для нового правления Союза композиторов (председатель А. Кулиев), и для республиканского Министерства культуры, и для филармонии. От того, насколько быстро и успешно будут воплощены эти решения в жизнь, зависит дальнейший прогресс музыкального искусства Туркмении.

Латвия

А. Утешев

В союзе с традициями

Концерты Шестого съезда композиторов Латвии вылились в широкий творческий смотр, на котором произошло немало радостных встреч с талантливой музыкой.

Естественно, не все оставило одинаковое впечатление, да и трудно вынести обоснованные суждения на основе беглого знакомства с произведениями. И тут невольно возникала отнюдь не новая мысль — как мало мы знаем то, что создается за пределами Москвы и Ленинграда, как необходимы постоянные концертные обмены между городами и республиками. Ведь повсюду создаются новые, интересные сочинения, появляются новые имена.

Казалось бы, искусство латышских мастеров старшего поколения нам хорошо известно, но и в их творчестве открываются новые грани. Так, прозвучавшие на съезде Двенадцатая симфония «Energica» Я. Иванова, его же «Скорбная поэма» для струнного оркестра, три фортепианные миниатюры и Andante для ансамбля виолончелей значительно расширили наше представление о творческих интересах этого крупного художника.

Небольшая кантата М. Зариня «Из времен красных латышских стрелков» предельно проста и демократична как по замыслу, так и по сред-

ствам выражения. Сопоставляя ее с недавними работами того же автора — монументальной ораторией «Махагони» и филигранно отточенной «Партитой в стиле барокко» — поражаешься, сколь разнообразна его фантазия.

Еще один мэтр латышской советской музыки— А. Скулте был представлен на съезде только одним произведением — балетом «Гроза весной». Но имя это незримо присутствовало в программах многих концертов, ибо чуть ли не половина латышских композиторов — ученики Скулте.

Многогранность исканий проявилась и у нового, более молодого поколения композиторов Латвии. Но при всем индивидуальном своеобразии каждого из них они не порывают с национальными традициями, обогащая эти традиции опытом современной музыки. Так, на мой взгляд, в латышском творчестве сейчас успешно преодолевается несколько затянувшееся влияние импрессионистских тенденций, кое в чем дающих о себе знать и по сей день. Некоторая расплывчатость, «пряность» выражения, черты созерцательности уступили место более рельефным, конкретным образам, музыка обрела больший динамизм, энергичность. Заметнее всего это проявилось в симфоническом жанре.

Сложная проблема жизни и смерти, поднятая в стихотворении Назыма Хикмета «Перед уходом», привлекла Р. Калсона, создавшего эмоционально насыщенный «Симфонический эпизод». Его образная амплитуда очень широка — от тревожной темы трубы до отдаленно звучащего колокола. Трагическая неотвратимость личной судьбы не заслонила настойчиво бьющуюся мысль о жизненном предначертании человека. Такая трактовка придала сочинению мужественно-суровый характер. Оно отмечено лаконизмом выражения, единством стиля.

Яркой образностью, глубиной содержания (снова раздумья о том, каким должен быть жизненный путь человека) привлекла «Музыка для симфонического оркестра» Г. Раманса (по стихотворению О. Вациетиса «Пороги обходить некогда»). Произведение написано в свободной форме, подчас терпким, но выразительным языком.

В Четвертой (пятичастной) симфонии Р. Гринблата много выдумки, изобретательности, немало чисто сонорных эффектов. Она увлекает действенностью, динамикой смены контрастных настроений, разнообразием оркестровой звучности. Но что касается содержания, то, по-моему, более глубок замысел его же Фортепианного концерта, захватившего своей экспрессией. С этим концертом несомненно должна познакомиться широкая аудитория.

«Октябрьская оратория» двадцатисемилетнего И. Калныня, завоевавшая единодушное одобрение и профессионалов, и любителей, стала для многих (особенно для гостей) своего рода открытием большого самобытного таланта. Молодой музыкант, следуя традициям Орфа и Свиридова, но развивая их по-своему, создал волнующее произведение о революции. Музыка оратории отличается простотой и естественностью, большим разнообразием настроений, чутким интонированием поэтического текста.

В камерных программах наибольший интерес вызвали вокальные циклы «Несколько разумных диалогов» Р. Калсона, в музыке которых столько тонкой иронии и сатирической остроты, что даже «языковой барьер» не помешал воспринять их, и «Женские песни» П. Дамбиса. Запомнились также «Песни для голоса и фортепиано» А. Калныня, обработки еврейских народных песен М. Голдина. Из инструментальных ансамблей следует отметить интересный Третий квартет Дамбиса.

На концерте хоровой музыки, состоявшемся в зале университета, вновь были продемонстрированы высокое исполнительское мастерство народных коллективов, глубоко национальный характер музыки, принадлежащей композиторам разных поколений. И все же хочется пожелать в этом жанре латышским авторам большей смелости, больших поисков, прежде всего в использовании вокальной фактуры, которая пока что преимущественно традиционно хоральна. Исключение составила «Курземская тетрадь» П. Дамбиса, в которой автор очень интересно развивает народные традиции.

В дни съезда довелось познакомиться и с произведениями музыкально-театрального жанра. «Сквозь метели» — так названа опера О. Гравитиса, посвященная красным латышским стрелкам. Обратившись к волнующей историко-революционной теме, композитор стремился запечатлеть один из напряженных периодов борьбы народа за свою свободу. Однако замысел не получил полноценного художественного воплощения. Либретто, написанное самим композитором, схематично, перенасыщенно событиями, действующими лицами. Это не дает возможности глубоко раскрыть характеры героев, убедительно показать, как росло и крепло в борьбе революционное сознание красных латышских стрелков. Да и сама музыка недостаточно ярка, несмотря на естественность и пластичность вокальных партий. Преобладает скорее подражание известным образцам, нежели их творческое развитие. К тому же оркестр звучит порой перенасыщенно, утомляя обилием громкой музыки. Наиболее интересной и цельной показалась первая картина третьего акта, и тем более обидным контрастом прозвучала следующая картина, по своему

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Латвия

А. Утешев

В союзе с традициями

Содержание