мелодраматизму выпадающая из общего строя произведения.

Пассивное следование традициям не может двигать вперед искусство. В этом лишний раз убедили и некоторые исполненные в дни съезда произведения; я имею в виду балет Я. Кепитиса «Роза Турайды», вокальные баллады И. Еремина.

Случайны ли эти явления? Думается, нет. Противоречия роста творческой организации, вероятно, связаны и с какими-то противоречиями развития музыкальной культуры республики в целом. Музыкальная жизнь столицы Латвии интенсивна. И невольно думалось: а смогут ли рижские любители музыки посетить все многочисленные концерты и спектакли творческого смотра? Однако сомнения быстро отпали, залы были полны. У латышских композиторов прекрасная аудитория и это, естественно, налагает еще большую ответственность как на качество пропагандируемых сочинений, так и на уровень исполнительского мастерства. В этом смысле самое отрадное впечатление осталось от концертов симфонического оркестра филармонии (дирижер Л. Вигнер), от выступлений солистов, камерных ансамблей, эстрадного оркестра.

На этом фоне очень странно выглядит то, что происходит с Рижским оперным театром, который с давних пор славился интересными репертуарными поисками (так, например, именно в исполнении рижан мы, ленинградцы, впервые услышали в послевоенные годы «Валькирию» Вагнера, «Саломею» Штрауса, «Питера Граймса» Бриттена, «Катерину Измайлову» Шостаковича и т. д.). Сейчас же репертуар театра пополняется слабо, а великолепное мастерство певцов, таких, как Жермена Гейне-Вагнер, Лайма Андерсон, Артур Фринберг, Микелис Фишер, Карлис Заринь и других, не может полностью раскрыться из-за пассивной репертуарной политики. Особое недоумение вызвали балетные спектакли «Роза Турайды» и «Гроза весной», поставленные примитивно, без выдумки (балетмейстеры И. Строде и В. Блинов).

Советская музыкальная культура в целом, латышская в частности, переживает период творческого подъема. Как и всегда, в такие периоды не нарушается связь с традициями. Но кое-что в старом отживает — новое вытесняет его. Процесс этот выдвигает сложную проблему синтеза последних достижений в области языка, формы и других выразительных средств с естественно развиваемой традиционной основой.

Съезд показал, что такая проблема встала сейчас и перед композиторами Латвии. Думается, что творчески сильный коллектив сумеет успешно решить ее и добьется в дальнейшем еще больших художественных удач.

Эстония

Р. Леденев

Заметки слушателя

В этой самой маленькой из пятнадцати наших республик, по моим предположениям, самая большая «плотность» музыкальных звуков, так сказать, на единицу площади и душу населения.

Много и продуктивно работают композиторы Эстонии, что доказал и последний (декабрь 1967 года) пленум республиканской композиторской организации, посвященный 50-летию Великой Октябрьской революции. На пленуме были показаны произведения последнего времени. Одно их перечисление заняло бы добрую половину статьи, поэтому я избираю другой путь и буду говорить лишь о самом, с моей точки зрения, характерном из услышанного.

Начну с А. Пярта — композитора, ряд сочинений которого уже пользуется большой известностью. Он всегда на гребне «авангардной» волны и в то же время всегда остается самим собой, сохраняя, независимо от того в какие «дебри» заведет его неистощимая фантазия, свой темперамент, свой юмор, свойственную ему легкость, невымученность музыки.

Его Виолончельный концерт (показанный, к сожалению, в записи) — сочинение с многочисленными сюрпризами, очень живое, задорное и остроумное. При крайней прозрачности партитуры оно искрится яркими оркестровыми комбинациями. Есть в нем большой динамический заряд, спаивающий ячейки музыкальной ткани, а разрядные вспышки всегда неожиданны и эффективны. Концерт имеет название «Pro et contra». Смысл его раскрывается в противопоставлении тонального генделевского афоризма и общего свободного склада музыки Пярта. Партия виолончели не виртуозна и технически не сложна, хотя от исполнителя требуется владение приема-

ми игры, которым его вряд ли учили в консерватории.

Вторая симфония Пярта, исполненная также в записи, показалась еще не окончательно отделанным произведением. По сравнению с рядом партитур, где изощренность применения новых, в общем нехитрых приемов современной звукотехники достигает своеобразного совершенства, эта симфония выглядит несколько «раздетой». Правда, в ней не ставятся только фонические задачи — достигнут известный синтез разных приемов. Однако бросаются в глаза некоторые погрешности — длинноты, недоразвитость фактуры, кое-где «пробой» в тематическом материале, скучновато ostinato литавр в третьей части.

Я. Ряэтс известен своим «пристрастием» к крупной форме. В новой, Шестой, симфонии легко угадывается его «почерк» — характерная упругость и жизнерадостность. В симфонии много удачных мест, но в целом она кажется как бы выросшей под сенью предыдущей, Пятой, уступая ей в яркости материала — словно второй урожай, снятый с плодородной, но уже несколько истощенной большой работой и еще не отдохнувшей почвы. Ощущается здесь, на мой взгляд, также излишняя беглость пера, особенно заметная в изрядном количестве остинатных элементов фактуры ¹.

Э. Тамберг в последние годы занялся театром (балет-симфония и опера «Железный дом»). На пленуме же он был представлен небольшой изящной Токкатой для оркестра — пьесой с волевым, неудержимым ритмом, яркой динамикой.

Мы услышали также два сочинения на ленинскую тему: «Песню о Ленине» Я. Кохи и «Оду о Ленине» Г. Педраудзе. У Кохи мне хочется отметить очень удачный динамичный эпизод с перекличкой хора, но все-таки в остальном «Песня о Ленине», как и «Ода», задуманы в манере величественной статики, ставшей, к сожалению, характерной для этого жанра. Величественность эта привычна, а статика есть статика.

Но ведь сейчас нам очень нужен Ленин не только в бронзе и камне, но в живой плоти — Ленин среди нас. Создать такой образ в любом жанре искусства — задача нелегкая. Думаю, что к ленинскому юбилею будут еще удачи и у эстонцев, и у композиторов других республик.

Один из концертов был отдан певческим коллективам, исполнившим ряд произведений излюбленного в Прибалтике хорового жанра. Выделим партитуры В. Тормиса ², очень искреннего, тонкого композитора. Были более или менее удачные работы и у других авторов. Постепенно возникло, однако, ощущение, что хор используется хотя и мастерски, но как-то односторонне, что есть какая-то узость рамок в отношении, формы, структуры, выразительных средств. Приходят на память несколько сочинений близких: соседей эстонцев — финнов, которые мне удалось прослушать в записи. В этих сочинениях, очень расширен диапазон средств хоровой техники. В результате несложных с вокальной точки зрения интонационных смещений внутри отдельных групп возникает весьма интересное звучание всего хора, то есть здесь происходит как бы синтез живого «материала» (человеческий голос) и современных оркестрово-инструментальных приемов. Хор более гибок, подвижен, нервно динамичен. При этом в музыке достаточно ясно проступают ее национальные скандинавские черты.

Из исполненных во время пленума камерных произведений запомнились очень удачные духовые квинтеты Б. Парсаданяна и X. Юрисалу Алеаторическое рондо для фортепиано Я. Кохи, вокальные миниатюры В. Тормиса.

Я упомянул лишь несколько фамилий, рассказал лишь о нескольких сочинениях. А их прозвучало много. Можно сказать что пленум, «уложенный» в три дня, был просто перенасыщен музыкой. Каждый вечер — концерт. Каждый день — прослушивание (а то и два) в записи. Даже доклад первого секретаря правления Эстонского союза Б. Кырвера, и сам по себе интересный, сопровождался музыкальными иллюстрациями, что сделало оценки докладчика особенно доказательными.

Жаль только, что столь большая роль в демонстрации произведений пришлась на долю магнитофона и много меньше досталось оркестру, выступавшему под превосходным управлением дирижеров Р. Матсова, молодых Э. Класа, и Н. Ярви.

Заканчивая свой краткий и далеко не полный отчет (ни слова, к тому же, об эстрадной музыке), я вижу, что не затронул никаких проблем, хотя, вероятно, полагалось бы сделать это. Похоже, однако, что проблем в Эстонии куда меньше, чем, скажем, у нас, москвичей. Во всяком случае, например, принцип сосуществования на эстраде произведений, написанных в разных стилях и манерах, не представляет здесь никакой проблемы, поскольку на эстонской эстраде практически исполняются все профессионально достойные сочинения. А отсюда — интенсивная музыкальная жизнь республики.

_________

¹ Я уже указал на сходный, с моей точки зрения, недостаток в симфонии Пярта. Возможно, впрочем, в этом — не совсем улавливаемая мной специфика эстонской школы.

² В 1965 году В. Тормис написал двухчастный хоровой цикл «Песни Гамлета». В настоящем номере публикуется первая песня из этого цикла. — Ред.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Эстония

Р. Леденев

Заметки слушателя

Содержание