Выпуск № 5 (354) | 1968 - страница 52

ным и играло совершенно равноправную роль в спектакле, а в некоторых случаях оказывалось, быть может, даже решающим для его успеха» ³.

Демократическая аудитория «Освобожденного театра» видела в песнях Ежека нечто свое, родное и, как правило, распевала их потом за пределами театрального зала. В середине 30-х годов, когда политическая сатира и плакатная, агитационная публицистика заняли почетное место в репертуаре «Освобожденного театра», Ежек написал немало талантливых массовых песен, отвечавших на самые злободневные вопросы, волновавшие в то время трудящихся Чехословакии. Среди них особенно популярны были «Гей руп!» (1934), «Гей, пан король» (1935), «Против ветра» (1936), «Мир принадлежит нам» (1937) и другие.

«Гей руп!» ⁴ на слова Восковца и Вериха — политический песенный плакат, обращенный к безработным. Не имея ни хлеба, ни работы, каждый человек в отдельности ничего не может сделать, его руки связаны кризисом. Но двадцать тысяч рук — это уже сила, которая поможет нам выбраться из пекла. «А ну дружней, товарищи! Мы молоды и хотим жить! Гей руп! Гей руп!»

Первый раздел песни написан в ритме небыстрого марша на 6/8. Мелодия отличается ровным, несколько монотонным характером, вращаясь поступенно в узком диапазоне квинты-сексты. Она хорошо передает ощущение скованности. Лишь в припеве, когда возникают решительные возгласы-скачки «Гей руп!», появляются широкие, свободные мелодические ходы. «Фанфарное» движение по ступеням трезвучий напоминает призывный сигнал горна. В самом последнем разделе размер меняется на четыре четверти: мы словно слышим твердую, уверенную поступь трудового народа, шагающего в свой «последний, решительный бой».

«Против ветра» — антифашистская песня на слова Восковца и Вериха, написанная для спектакля-ревю «Баллада в лохмотьях». Здесь также речь идет о том, как миллионы трудящихся идут наперекор силам реакции. Триольный пружинящий ритм минорного марша (c-moll, 6/8) выражает собранность, решительность, энергию. Очень выразителен яркий, броский мажорный припев, в пластичной, широкой мелодии которого отчетливо слышатся интонации славянской песенности ⁵ в сочетании с чеканным ритмом походного марша. И здесь Ежек меняет размер во втором проведении припева на 2/4 одновременно транспонируя мелодию на терцию выше — из до ма‐

_________

³ Die tschechische proletarische Musik in den 20-en und 30-en Jahren von Jaroslav Jiranek. Berlin, «Beiträge zur Musikwissenschaft», 1962, Heft 3–4, S. 205.

⁴ Hej rup! (чеш.) — выкрик, сопровождающий дружное общее усилие при работе, вроде русского бурлацкого «Эй, ухнем!» или знаменитого некрасовского «Наддай!»

⁵ Очевидно сходство припева песни Ежека с мелодией широко известной русской песни «Сама садик я садила».

Слева направо: Ярослав Ежек, Милош Недбал в роли Цезаря, режиссер Йиндржих Гонзл

жора в ми-бемоль мажор. Колорит становится светлее, а ритм — напористее, энергичнее и увлекательнее. Это — одна из тех подлинно массовых песен, которые «поднимают» зрительный зал и заставляют публику в порыве энтузиазма петь вместе с артистами.

«Они воевали до последней минуты, — пишет о деятелях «Освобожденного театра» биограф Ежека Вацлав Хольцкнехт, — они откровенно критиковали диктаторов и указывали на прямую опасность со стороны судетских немцев. Они сделали все, что могли, боролись, поднимали дух и успокаивали. Их труд не был бесплоден, и их голос не потерялся в общем хаосе. Ежек слишком хорошо помнил сцену на фабрике, куда их пригласили, чтобы играть и петь для бастующих рабочих. Он заиграл марш «Против ветра», и в припеве тысячегласой мелодией загремела вся фабрика. Дрожь пошла по телу от этих звуков. Массы подхватили лозунг: идти против ветра, когда придется и покуда хватит сил. И после того как это было сказано, люди у нас создавали подполье, которое двинулось, которое должно было двинуться «против ветра» ⁶.

В критические дни 1938 года, когда гитлеровцы оккупировали Австрию, состоялась премьера последней пьесы Восковца и Вериха «Кулак — в глаз» (чешская аналогия русской поговорке «как корове седло»), или «Конец Цезаря». После этого «Освобожденный театр» был закрыт. В начале 1939 года, за три месяца до полного захвата страны фашистами, Ежек эмигрировал в США, где и умер 1 января 1942 года, не дождавшись освобождения своей родины.

Хольцкнехт приводит выдержки из последних писем Ежека друзьям. В них звучит неистребимая вера в победу над фашизмом. «Теперь я живу в огромном напряжении с того момента, как Гитлер напал на Советы, — писал он летом 1941 года. — От души приветствую русских и верю, что теперь изменится ситуация и мы еще сможем успокоиться, а затем будем реветь от радости...» И осенью того же года: «Мы должны стремиться жить как можно лучше и, главное, трудиться для будущего человечества, чтобы в мире было больше спокойствия и радости, чтобы, по крайней мере, нас не упрекнули за то, что мы оставили мир таким скверным, какой имеем сегодня» ⁷.

Верих — верхом на осле и Восковец — зубной врач в пьесе «Осел и тень»

Лишь немногим из чешских «пролетарских композиторов» 30-х годов удалось дождаться освобождения своей родины Советской Армией и окончания второй мировой войны. Жизнь таких борцов чешского пролетарского искусства, как Эрвин Шульгоф, Ярослав Ежек, Ярослав Теклы, Вит Неедлы и другие, завершилась трагически. Но чешская музыка 30-х годов не умерла с ее создателями. Она сохранила свое значение как связующее звено между революционным искусством прошлых лет и новой музыкой современной социалистической Чехословакии.

_________

⁶ Václav Нolzknecht. Jaroslav Ježek a Osvobozené divadlo. Praha, Státní nakladatelství krásné literatury, hudby a umění, 1957, s. 46.

⁷ Ibid., Ss. 53, 57.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Слева направо: Ярослав Ежек, Милош Недбал в роли Цезаря, режиссер Йиндржих Гонзл

Верих — верхом на осле и Восковец — зубной врач в пьесе «Осел и тень»

Содержание