прошлого, создаются новые песни и наигрыши, созвучные эпохе революционных преобразований.

Основоположник монгольской литературы Д. Нацагдорж оказал большое влияние на песенное творчество 1930-х годов и последующее развитие монгольской музыки. Сказитель Дамдин-Базар инсценировал его поэму «Моя родина». Стихи Нацагдоржа к музыкальной драме «Среди трех холмов», сочиненные им на напевы известных народных песен, легли в основу музыкального спектакля, который не сходит со сцены в течение десятилетий.

В группе народных певцов театра во главе с Ж. Дугаржавом складываются песни, по праву называемые ныне фольклором новой эпохи («Драгоценная новая культура», «Богатая Монголия», «Пастушок», «Верблюжья» и другие). Усилиями этой же группы подготавливаются и публикуются первые два сборника монгольских народных песен (1935–1936), сыгравших большую роль в формировании современного общемонгольского песенного стиля.

Одноголосная, монодическая основа монгольской музыки вовсе не исключает довольно устойчивых традиций самобытного ансамблевого и хорового пения, различных форм совместного музицирования, породивших элементы народной полифонии. Так, повсеместно бытует традиция хорового пения (имитационно-канонического типа) на мелодической основе пастушеских возгласных распевов стиля урд дуу. В ряде районов страны во время семейных праздников практикуется соревнование двух групп певцов (дуу харрилцах), широко распространены припевы гетерофонно-хорового типа (уухай и турлиг). С подобными приемами хорошо знаком каждый рядовой певец.

Значительные сдвиги, происходящие в искусстве певцов-солистов, обусловлены их обращением к самой широкой народной аудитории слушателей. В связи с этим наблюдается дальнейшее сюжетное и образное развитие песен патриотического звучания, разработка традиционных многозначных, обобщенных образов. Воспевание в эпических песнях-одах красот родного края становится гимном родине. Песня магтал, восхваляющая коня — победителя скачек, осмысливается как прославление мощи, обороноспособности монгольской армии. В песнях о героях труда возвеличиваются успехи в экономике и культуре страны. Торжественно-возвышенные песни о матери, о возлюбленном звучат здравицей в честь монгольской женщины. Традиционный образ женщины-матери в современных песнях получает новое осмысление: душа монгольской женщины-труженицы — это сокровищница песенной поэзии, источник вдохновенного творчества и эстетического воспитания молодого поколения:

Мать, воспитавшая людей,
Мне мнится золотым звеном
Меж поколеньями. И ей
Мы благодарный гимн поем ¹.

Четыре десятилетия в народной песне «Эмихтей чут» («Наши женщины») прославляется выдающаяся роль монгольской женщины в революционных преобразованиях общества. В течение многих лет песня «Эхийн тухай дуу» («Песня о матери») певца-солиста Д. Лувсаншарава, знатока музыкального фольклора Хэнтейской области, пользуется славой народной песни.

Общее знакомство с монгольским песенным творчеством последних десятилетий показывает, что его сюжетно-тематическое содержание становится богаче, значительнее: живые образы новых песен обращены к самой широкой народной аудитории.

В наши дни при непрерывном росте современных средств связи, всеобщей грамотности — все, что происходит в отдаленных районах страны, легко становится достоянием огромного числа людей. Творческие удачи мастеров музыкального искусства привлекают к себе внимание, фиксируются посредством радиопередач, печати, записи на магнитофон. В этих условиях значение авторской песни в развитии местных и даже общемонгольского песенных стилей особенно возрастает.

Внимание монгольской общественности к песенному творчеству отдаленных сельских районов непрерывно растет; это находит, в частности, свое выражение в подготовке и публикации народных песен, в том числе весьма ценных сборников певца С. Цоодла (1958 и 1959) и композитора Г. Цендоржа (1965). Сообщение Л. Мурдоржа о монгольской народной музыке на Международной конференции фольклористов в Румынии в 1959 году было встречено высококвалифицированной аудиторией с большим интересом и удовлетворением.

Коренные преобразования в жизни и быту монгольского народа, происшедшие за последние десятилетия, весьма заметно отразились на общем колорите народной музыки. Бурятский писатель Хоца Намсараев, посетивший Монголию в 1955 году, сравнивает свои новые впечатления от столицы с теми, какие у него сложились от посещения этого города полвека, а затем двадцать пять лет назад: «Нет, ничего не напоминает мне прежнюю жизнь аратов. Жизне-

_________

¹ Ц. Дамдинсурен. Моя седая мать. Монгольская поэзия. М., Изд-во иностранной литературы, 1957, стр. 48.

радостные, бодрые песни доносятся до меня из окон школы, от фабричных и заводских ворот, такие же песни разносит над городом радио. Кажется, что поет весь народ» ¹. Эти светлые, радостные песни рождены самой действительностью, великими делами, свершаемыми страной «красного восходящего солнца» на благо человека. Как писал поэт Д. Тарва:

В Гоби тысячи песен сегодня звучат,
Вольнокрылые песни летят над страною,
Верой в жизнь и в грядущее песни звучат,
Верой в правду и в доброе счастье земное.
Вдохновенно и радостно славят певцы
Вековую красу обновленного края.

_________

¹ X. Намсараев. У монгольских друзей. «Бурят-монгольская правда», 1955, 1 ноября.

*

М. Блок

Юбилей великого скрипача

Сердцами музыкантов и любителей завладел он сразу — с первого же концерта (1924) — прочно, навсегда, покорил многоплановостью, жизненностью, благородством своей игры. В его исполнении не было никакого намека на стремление «поразить», никаких «эффектов», ничего показного.

Искусство артиста обнаруживало богатство и тонкость интеллекта, внутреннее изящество и душевную теплоту, большую силу реального и поэтического видения жизни.

В трудные годы стал нашим другом Йожеф Сигети. Вокруг нас тогда существовала стена враждебности и недоверия. Сигети преодолел ее. Прогрессивный художник, он увидел то, чего не смогли или не захотели заметить некоторые его коллеги. С иронией говорил Сигети о «заботливых, твердолобых, не утративших своего скепсиса». «Бессмысленным россказням» клеветников о «кутилах-комиссарах» он противопоставил правдивый рассказ о «всесторонних и целеустремленных усилиях народа», о «тех, кто в середине 20-х годов героически воздвигал из руин новый мир среди навязанной им полной изоляции; кто был окружен враждебностью и непризнанием...» ¹. И быть может, поэтому художник-демократ, чуждый малейших признаков артистического снобизма, не гнушался играть в нетопленых полутемных клубах, под аккомпанемент разбитого фортепиано. После Мадридской оперы, «царственной до анахронизма, отделанной красным плюшем, сверкающей позолотой и хрусталем люстр», выступления в таких клубах представляли «драматически-резкий контраст». И все же холодной чопорности королевской четы и «окаменелой церемонности» высокопоставленной знати мадридского двора он предпочитал «чуткую реакцию» благодарной рабочей и красноармейской аудитории, «рожденной в «годы революции».

Возвращаясь домой после гастрольных поездок по СССР, Сигети часто демонстрировал своим русским друзьям пластинку с записью речи В. И. Ленина (тайно привезенную из СССР). В ней содержался призыв к единству и предостережение против распространения реакционных идей. «Пророческие слова были записаны (как полагал Сигети. — М. Б.), вероятно, лет за десять до того, как нацисты начали пропагандировать свое чудовищное учение с тем дьявольским упорством и с теми результатами, свидетелями которых мы стали».

В канун пятидесятилетия Октября мы не забываем о врагах. Но мы хорошо помним и тех, кто протянул нам руку дружбы в период тяжелых испытаний, кто искренне переживал наши невзгоды, а теперь от души радуется нашим успехам.

Вот почему в эти предпраздничные дни мы с чувством особого уважения и любви отмечаем 75-летие нашего друга — большого художника и гражданина.

*

Сигети принадлежит к плеяде скрипачей, чья творческая направленность противостояла виртуозническим, салонно-развлекательным тенденциям, вновь возникшим в конце XIX — первом десятилетии XX века. В ту пору, когда он начал свою концертную деятельность, завершал свой творческий путь «патриарх» скрипачей И. Иоахим. Его традиции успешно развивал в России Л. Ауэр. В расцвете сил был и великий Э. Изаи. Но в то же время слушателей увлекала необыкновенная легкость «бисерной» техники П. Сарасате. Возможная только для perpetuum mobile скорость, с которой знаменитый скрипач играл прелюдию из Партиты ми мажор И. С. Баха, обнаруживала полное непонимание сущности музыки великого композитора, как, впрочем,

_________

¹ «With Strings Attached. Reminiscences and Reflection» («Привязанный к струнам. Воспоминания и раздумья»). Kassell and & LTD, London.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

М. Блок

Юбилей великого скрипача

*

Содержание