Выпуск № 10 (347) | 1967 - страница 18

щую актрису в этой властной, волевой женщине, в которой страстная любовь уживается с непомерной жестокостью и умом авантюристки. Именно Косова, рослая, статная, в галифе и с наганом у пояса, представлялась «вождем» антоновцев — так уверенно и беспрекословно распоряжалась она жизнями людей, шла на любую кровавую авантюру... Всей силой своего характера она стремится подбодрить, поддержать в Антонове веру в его «звезду», веру, которой у него уже не было... И эта задача представлялась особенно трудной еще потому, что Косовой отпущено очень мало сценического времени, по существу всего несколько речитативных фраз. Значит, надо было прожить жизнь образа, построить характер Косовой еще за сценой: ведь Марья тоже понимала, что их дорога коротка, что народ не с ними... и все же цеплялась за призрачную власть ценой ужасных преступлений, провокаций, убийств... Чтобы выстроить все это в своем сознании и суметь внушить зрителям в трех коротких сценах, нужно было владеть сложным механизмом сценического мастерства или, как говорил Немирович-Данченко, «внутренней техникой актерской души». Помог талант артистки, ее отзывчивость к новому, быстро работающее воображение и, конечно, все окружение театра, его творческий «быт». Сценический «багаж» певицы все еще состоял из двух партий, на которые она была введена в уже идущие спектакли (кроме Аксиньи в «Тихом Доне» она успела лишь спеть озорного Ореста в «Прекрасной Елене» Оффенбаха). Но Янко, присутствуя на всех репетициях и спектаклях, внимательно наблюдая и увлекаясь мастерством таких замечательных актрис, воспитанных Немировичем-Данченко, как С. Големба или Н. Кемарская, уже проникла в секрет «второго плана» роли, которому учил Владимир Иванович, приобрела навыки «присваивать» поступки, речь и музыку изображаемого персонажа.

Немирович-Данченко твердил своим актерам: надо, «чтобы слова, действия, музыка — все принадлежало вам самим, чтобы это было до такой степени ваше, чтобы где-то, когда-то вы удивились: как, Хренникова?.. По-моему, это мое». И вот оказалось, что Косова целиком принадлежала Янко: в ней не ощущалось никакого нажима, стремления «играть», пугать зрителя. В ней не было разухабистости, надрыва, хотя, быть может, этому и давала повод песня антоновцев, под которую их главарь глушил самогоном свою тоску... Нет, ее Марья Косова была уверенно-спокойна, как-то по-рабочему деловита. Так она произносила свои первые фразы, обращаясь к конвоиру пленных крестьян:

— Ты долго с ними там не канителься. В момент прикончи, и зарывать не надо. Без них по горло дел. Чтоб через полчаса ребята были здесь.

Косова. «В бурю» Т. Хренникова

Вот и вся ее первая сцена, — а зритель уже проникался ненавистью и отвращением к антоновцам, к их звериной, бессмысленной жестокости.

И вот — вторая премьера «В бурю» на той же сцене в 1952 году. Янко достается теперь партия Аксиньи — матери коммуниста Листрата и замороченного кулаками меньшого Леньки. Их неожиданную встречу в материнской избе рисует вторая картина оперы — самая законченная и сильная по музыкальной драматургии. И партия Аксиньи, не в пример Косовой, выписана композитором широко, интересно, певуче. Много сердца и своего щедрого мелодического таланта отдал Хренников этой героине. В тяжком,

Ефросинья. «Семья Тараса» Д. Кабалевского

одиноком ожидании Аксинья беспокойно вглядывается вдаль. Высохшая, согнувшаяся от горя и нищеты старая крестьянка тоскует и тревожится за своих нивесть куда пропавших сынов. Ее ариозо «Разлетелись соколы» — по-русски напевное, мелодически задушевное, — открывает картину. И вот мечта сбывается: приезжает Листрат, затем — Ленька. Сначала стычка — Ленька хватается за револьвер, потом постепенно поддается словам брата. Наконец спокойное, согласное трио — отдых у стога сена. И опять тревога. Нагрянул Сторожев с наймитами. Листрат прячется в стогу и не выдает себя, хотя сено протыкают саблей. Не найдя никого, Сторожев с угрозами удаляется, а Ленька теперь уже уходит с братом.

Все это время Аксинья на сцене, и целая гамма чувств выражена в ее музыке. Она и радуется, и плачет, и уговаривает, и жалуется, и молит владычицу о спасении сыновей. И Янко находит много тонких и верных красок, ведет себя так естественно и просто, что полностью веришь актрисе в эти беспокойные, тяжелые минуты жизни души ее героини.

Сейчас, вспоминая ее Аксинью, невольно спрашиваешь себя — что же такое было в ней, поче-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Косова. «В бурю» Т. Хренникова

Ефросинья. «Семья Тараса» Д. Кабалевского

Содержание